— Есть цель! — Радостно заорал расчёту и продолжил команду, — По правому танку, Кумулятивным, Заряд Полный… Прицел… Зарядить!!!! Огонь!
Вновь выстрел оглушил меня и Исмайлов испуганным зайцем выскочил из полуразрушенного взрывной волной окопчика и оказался рядом со мной, а я в это время яростно отплёвывался. Я опять разъявил рот на ширину приклада во время выстрела и вся пыль и грязь в окопе, которая не пролетела мимо попала в рот. А гаубица вновь отъехала ещё на полметра. Правого танка не было видно и я застыл в удивлении. То ли попал, то ли не попал? Юрочка Каракулев также отплевавшись, заглянул в ствол и проорал мне в лицо: — Ствол чистый, откат нормальный… Товарищ сержант, в середину мишени попали и она развалилась… Я видел…
— Принял! По левому танку…
Через полторы минуты все оставшиеся танки были подбиты и я, в азарте выстроив очумевший от оглушительной стрельбы расчёт сзади орудия и скомандовав ему «Смирно», помчался докладывать Командующему.
— Товарищ генерал-лейтенант, расчёт выполнял задачу по уничтожению пяти движущихся танков. Танки уничтожены, расход снарядов 5. Командир орудия сержант Цеханович.
Командующий был доволен и, приняв доклад, благосклонно похлопал меня по плечу: — Молодец, молодец, товарищ сержант. Хорошо, хорошо стреляешь. Но рискованно — далековато ведь… А?
— Так точно. Далеко. Но можно долбить, — твёрдо заявил я, косясь на иностранцев и фоторепортёров, непрерывно щёлкающих фотоаппаратами.
— Молодец, — вновь проговорил улыбающийся Командующий, — а вот теперь тебе новую цель дам. Видишь полигонный знак. Видишь…
Командующий поднял бинокль: — Право двадцать, что видишь?
Я вскинул бинокль и, отсчитав двадцать делений угломера по сетке окуляра, увидел бугор: — Дот, товарищ Командующий.
— Уничтожить.
— Наводчик от прицела, Осколочно-фугасным…, - запел я команду и, подскочив к прицелу, быстро подвёл марку прицела под бугорок, — цель под маркой.
По неподвижной цели прямой наводкой должен стрелять наводчик, но тот испуганно попятился в сторону.
— Товарищ сержант, товарищ сержант…, - испуганно забормотал Исмаилов, — стреляйте сами… я боюсь.
Метнув взгляд в сторону делегации и Командующего, я вынужден снова стать к прицельным приспособлениям и через полминуты бугра не стало.
Вновь построил расчёт и помчался с докладом к Командующему, тот с добродушной улыбкой принял доклад, а потом приобнял меня за плечи и отвёл чуть в сторону.
— Молодец, но только, товарищ сержант, я ведь тебе другую цель показал.
Я непонимающе взглянул на генерала и, вскинув бинокль, тут же понял свою ошибку. Мне сказали «Правее двадцать», а я по запарке долбанул «Левее двадцать». Блинннн…
— Товарищ генерал-лейтенант, — заволновался я, — давайте и эту цель я сейчас уничтожу…
— Погоди, сержант, у тебя же четыре снаряда осталось. — Увидев мой утвердительный кивок, Командующий продолжил, — тогда эту цель уничтожить, потом вот ту и ту. А в полигонный знак попадёшь?
— Так точно, товарищ генерал-лейтенант.
— Только на осколочное действие поставь и в треугольник. Чтоб красиво было.
— Товарищ генерал-лейтенант, а ведь…… - Командующий понял мой не заданный вопрос о запрещении стрелять на полигонах осколочно-фугасными снарядами на осколочном действии.
— А разрешаю, только чтоб красиво было.
Все три цели были уничтожены мною в самое короткое время, но вот с полигонным знаком я поволновался. Долго наводил, выбирая все мёртвые ходы, а потом по какому то наитию марку прицела сместил чуть в сторону и выстрелил. Разрыв был на верхушке полигонного знака, получился красивым и по окончании стрельбы Командующий в сопровождении иностранцев направился к орудию. Гаубица от десяти выстрелов почти выползла из окопа, да и самого окопа уже в том понимании не существовало — всё было заровнено пороховыми газами от выстрелов.
Приняв доклад, генерал-лейтенант Снетков, поставил меня в строй расчёта и за отличную стрельбу неожиданно объявил мне отпуск на десять суток с выездом на Родину, а всему расчёту благодарность.
— Служим Советскому Союзу, — дружно и хрипло рявкнул расчёт.
Справедливости ради, надо сказать, что остальные расчёты стреляли не хуже меня, но Командующий больше никому не объявлял благодарности.
Когда делегация уехала, ушёл разъярённый из-за разбитого полигонного знака начальник учебного центра, все мы ринулись к первому орудию, где в крайнем окопчике лежал обожжённый и контуженный заряжающий Кузиванова. Приложило его хорошо. Кожа лица пошла большими водяными волдырями. Пороховыми газами на лице сожгло ресницы, брови и часть чёрного чуба, выглядывающего из под каски, но глаза остались целыми. Его быстро погрузили в ГАЗ-66 и отправили в полковую санчасть, а командиру расчёта досталось по первое число.
… - Юрочка, я не понял! А ты чего не подстригся? Я ведь вчера тебе замечание сделал. — Утренний осмотр внешнего вида сегодня проводил Витька Чайкин, поэтому я только сейчас в парке увидел, что мой подчинённый не устранил замечания.
