Я знаю такое её настроение, когда недовольство мной граничит с неприятием меня, когда я как «бельмо на глазу» в её успешной жизни, когда на витрину не выставишь меня, такую бестолковую, и я вижу, как досада сквозит в каждом её жесте, взгляде.
Мама немедленно позвонила отцу и проорала ему, какая у них дочь, и что он и его мамаша вечно мне потакают, и вот, пожалуйста, я принесла «в подоле», и смотреть в глаза Игорю, его родителям и всем остальным порядочным людям они теперь не смогут.
Пока мама заносила в телефонную трубку прилагательные, глаголы и существительные, характеризующие меня, я вспомнила, как она негодовала, когда я получила в пятом классе годовую тройку по географии. Тогда я от мамы сбежала к бабушке, и та по телефону маму успокаивала, что в пятом классе оценка ни на что не влияет, что Инга обязательно всё выучит про моря, и океаны, и горы, и равнины… Всё так и было, я стала внимательнее относиться к этому предмету, мне стало даже интересно, и сейчас я могу на спор назвать столицу любого государства в мире.
Когда мама закончила разговор с отцом, я подошла к ней и, глядя в глаза, рассказала ей о своём сне, одном и том же, как он приходил и повторялся каждую ночь, когда я раньше была беременной. Ведь она помнит про три моих выкидыша. Три… Это достаточно для моей жизни. Сейчас мне необходимо доносить этого ребёнка и родить его.
Я поведала ей, что каждый вечер боялась засыпать, потому что знала: снова увижу шипящий экран, покрытый серыми бегающими чёрточками. И из экрана тянутся шевелящиеся пальцы, и с них капает бурая кровь, и доносится скрипучий, неприятный смех. Как я тогда просыпалась и до утра ходила по квартире, стараясь забыть этот кошмар. А через день или два у меня начинались схватки, и моё тело извергало страшный кровяной комок.
Мама испугалась. Кажется, ей стало меня жалко. Она растерянно посмотрела на меня и спросила: «Ты думаешь, что Бог не хочет, чтобы ты родила от Игоря?» Мама произнесла то, что я тщательно от себя скрывала; я не смела так думать. Я после каждого выкидыша ходила в церковь, ставила свечки. Просила прощения, молилась и просила не наказывать меня за нелюбовь к моему мужу.
На маму рассказ о моём сне произвёл впечатление. Она согласилась, что мне надо пожить у бабушки. И сказала, что нам надо всё сделать для того, чтобы сохранить моего «нагулянного», как она выразилась, ребёнка. Она решила сходить к астрологам, ясновидящим и ещё обязательно – к гадалкам на Таро. Она хочет как-то договориться с высшими силами, поставить для меня защиту от малейшего сглаза. Я успокоилась, ураган пролетел стороной; всё-таки, когда мне угрожает опасность, моя мать готова выставить оборонительные сооружения.
Прошла неделя моей безмятежной жизни у бабушки, даже переговоры с Игорем и его родителями по поводу нашего разрыва вела сама мама. Она твёрдо держала мою позицию: раз ребёнок от другого, то вместе мы быть никак не можем. Да ещё я подлила масла в тлеющие угольки, рассказала ей, что Игорь надумал переехать в Америку и увезти меня с собой. «Да, мама, скоро возникнет вопрос с нашим отъездом. Он пока ждёт, когда его отец выйдет на пенсию, чтобы не навредить ему по службе, а это случится уже через год». Костёр негодования запылал, и Игорь из любимого зятя превратился в неприятеля.
А сегодня посреди ночи я проснулась от того самого жуткого скрипящего смеха, который доставал меня в тех снах. Я услышала смех и явно увидела ядовитую улыбку маленького бестелесного существа, парящего надо мной. Я вскочила и побежала к бабушке в комнату, юркнула к ней под одеяло и замерла. Я хотела, чтобы она меня защитила. Она зажгла свет, прижала меня к себе и сказала, чтобы я написала Илье письмо с известием о ребёнке или даже лучше – поехала к нему.
Мы с ней вдвоём так и не уснули, в темноте пошли на кухню и сели у окна. В стекле отражалась луна, свет от неё расползался и превращался в одну большую улыбку, почти как у Чеширского кота. Но это была добрая улыбка, вовсе не сардоническая. Я прислушивалась к себе, душа уходила в пятки от каждого толчка внутри меня, от спазматических волн, разливающихся в кишечнике.
Когда рассвело, я села и написала Илье:
