«Илюша, здравствуй!
Я уверена, что у тебя всё хорошо. Ты несёшь службу на Севере, спасаешь жизни людей, и тобой можно гордиться.
Мы тогда в кафе „Сонеты“ решили, что не будем вместе. Правильное ли это решение? Теперь думаю, что нет. Может быть, ты меня забыл, уже устроил свою личную жизнь и вполне счастлив. Но, несмотря на то, что там у тебя происходит, я прошу твоей помощи. Получилось так, что я из Ялты приехала беременной. Во мне живёт, растёт наш с тобой ребёнок. И он сейчас в опасности, потому что я склонна к выкидышам. И происходит это всегда к третьему месяцу. Сейчас моя беременность подходит к этому сроку, и мне страшно. Я не хочу этого ребёнка потерять. Я одна в этой ситуации угрозы выкидыша точно не справлюсь, и поэтому помоги мне сохранить нашего ребёнка. Я знаю, что мне сейчас необходимо находиться рядом с тобой. Я устроюсь где-нибудь в уголке рядом, и, главное, ребёнок будет находиться под твоей защитой, а это сейчас самое важное для меня и для него.
Вот, оказывается, как бывает. Мы очень нуждаемся в тебе сейчас. Как получишь письмо, позвони мне, пожалуйста. Я живу у бабушки, её тел. 5-21-96-96. Всё-таки припишу, что скучаю по тебе. Инга».
И, как у Чехова, я послала письмо почти «на деревню дедушке», на конверте написала всё, что знала об Илье:
«Архангельская область
г. Северодвинск
Военно-морской госпиталь
Начальнику хирургического отделения
Лоевскому И. С.».
Как только отправила письмо, стала вертеться около телефона, ждать звонка. Вот, совсем скоро, звонок возвестит, что мне не надо бояться, что я уеду к Илье, и мы с ребёнком будем там в безопасности.
Я понимала, что Илья позвонит не завтра и не послезавтра. Может быть, пройдёт неделя. А вдруг он где-нибудь на учениях и получит письмо и вовсе не скоро?
Я измучила бабушку, и она мне предложила не ждать ответа, а ехать к Илье. «Не бойся, дорогая, лети в Северодвинск. С тобой ничего не произойдёт. Ты будешь в пути, и твой сон к тебе не придёт, ты от него улетишь. А если сна не будет, то и выкидыша не будет».
Я, не раздумывая, поехала в Пулково. Я не брала с собой никаких чемоданов, у меня была одна небольшая сумочка. Но верхнюю одежду я выбрала модную: надела перламутровый плащ салатного цвета и бархатную зелёную пилотку. Пилотки тогда вошли в моду, и носить их было самый шик. Вот такая эффектная, в модном образе, я подошла к стойке регистрации рейса на Архангельск. Это был последний рейс, в кассе на него билетов не было. Когда очередь из пассажиров с билетами иссякла, я попросила девушек посадить меня в самолёт. Что-то внутри меня говорило, что мне нельзя отказать.
Девушки вызвали одного из пилотов, показали ему меня и сказали: вот, просится на ваш рейс. «Вижу, что лётчик в такой пилотке к полёту готов. Ну что, полетишь в буфетной? Там нет ремней безопасности, сидеть будешь на коробках». Я совершенно забыла, что я сейчас фарфоровый сосуд, а не мешок с картошкой, и согласилась.
Это был прекрасный полёт: бортпроводницы поили меня лимонадом и пытали, зачем я так срочно лечу в Архангельск. Я им рассказала про ребёнка, они спохватились, что мне сидеть неудобно, а так как все пассажирские кресла были заняты, то они провели меня в кабину пилотов, и я удобно устроилась за их спинами. Я летела и смотрела на звёздное небо. Когда летишь ночью над облаками, то звёзды ослепляют, такие они яркие.
Это был мой «звёздный путь», я летела к любимому.
В архангельском аэропорту я села в такси, и мы поехали в Северодвинск. Перед самым Северодвинском нас остановили на КПП. Оказывается, в город нужен пропуск, а его у меня не было. Таксист рассердился: «Ты что, думаешь, что такая красивая и тебе всё можно? Ты почему не сказала, что у тебя нет пропуска? Поехали обратно. Заплатишь мне и за обратную дорогу».
