Срубить дерево полностью

«Я умер! – повторяло хриплое эхо в его мозгу. – Умер… умер… умер». В конце концов Крис осознал, что это его собственный голос. Он приоткрыл глаза, увидел равнину под звездным небом, сияющую гору вдали и тут же снова зажмурился.

– Открой глаза, – сказал тощий, – нам еще далеко идти.

Крис нехотя подчинился. Тощий стоял, пожирая глазами дальнюю гору.

– Где мы? Скажи, ради бога!

– Следуй за мной, – приказал тощий, не отвечая.

Крис последовал. Он чувствовал, что здесь очень холодно, но пара от дыхания не наблюдал. Конечно – откуда возьмется пар, если он не дышит. Как и его вожатый.

Равнина преображалась то в детскую площадку, то в озеро, то в окоп, то в летнюю улицу. Крис узнавал все эти места. На площадке он играл ребенком, на озере рыбачил, в окопе едва не погиб, по улице ездил на свою первую послевоенную работу. Теперь он снова переживал все это: играл, рыбачил, плавал, истекал кровью, сидел на рулем.

Возможно ли после смерти управлять временем, чтобы возвращаться в нужные периоды прошлого? Он попытается. Прошлое определенно предпочтительней настоящего, но куда бы ему вернуться? В самое дорогое, конечно, в день встречи с Лорой. Лора, твердил он в уме, пробиваясь назад через часы, месяцы, годы.

– Лора! – выкрикнул он в ночь, и равнина стала солнечной улицей.

Они с Минелли, получив после караульного наряда увольнительную на двенадцать часов, отправились в Ниагара-Фолс. Был золотой октябрьский день в самом начале войны, они только что завершили начальную подготовку, обоих произвели в капралы – новенькие шевроны красовались у них на рукавах и отсвечивали в глазах.

Две девушки в переполненном баре потягивали имбирный эль. Минелли мигом засек их и нацелился на темненькую, которая Крису тоже понравилась. Ее подружка, круглолицая блондинка, была вовсе не в его вкусе. Хоть бы Минелли отвязался от нее, думал он – допьем свое пиво да и пойдем.

Но Минелли не сдавался и уже втиснулся на сиденье рядом с объектом. Крису ничего не оставалось, как подойти. Блондинку звали Патрисия, темненькую Лора.

Они погуляли, посмотрели на водопад, перешли на Гоут-Айленд. Лора была на пару дюймов выше Минелли, а хрупкость еще прибавляла ей роста. Рядом они смотрелись довольно нелепо. Минелли как будто не возражал, но Лора явно испытывала неловкость и постоянно оглядывалась на Криса.

Вскоре она начала говорить, что им с Пат пора домой. Девушки приехали в Фолс на уикенд и остановились в дешевом пансионе на главной улице. Господи, наконец-то, подумал Крис. Караульная служба всегда его утомляла, он так и не привык к двухчасовым пересменкам. Но Минелли не хотел отпускать девушек и уговорил их поужинать вместе. Парни ждали на крыльце, пока они прихорашивались. Выйдя, Лора тут же подошла к Крису и взяла его под руку.

Он опешил, но быстро опомнился, и они с Лорой пошли вперед, а Минелли и Пат за ними.

– Это ведь ничего? – прошептала она ему на ухо. – По-моему, так будет гораздо лучше.

– Гораздо лучше, – подтвердил он.

И точно: его усталость прошла бесследно. Глядя на Лору в профиль, он заметил, что лицо у нее совсем не такое худое, как ему показалось, а вздернутый носик только придает ей пикантности.

После ужина они вчетвером вернулись к Американскому водопаду. Настала ночь, взошли звезды. Крис с Лорой сидели на уединенной скамейке, соприкасаясь плечами, и слушали неумолчный рокот воды. В прохладном воздухе реяла ледяная водная пыль. Крис, предполагая, что Лора тоже замерзла, обнял ее за плечи, она прижалась к нему. Повернув голову, он нежно поцеловал ее в губы, зная, что никогда не забудет этого в общем-то невинного поцелуя. Прощаясь на крыльце пансиона, они снова поцеловались, и Лора дала ему свой адрес.

– Я напишу, – пообещал он.

– Я тоже. Каждый день буду тебе писать.

Каждый день, повторяла равнина. Каждый день, пульсировали звезды. Буду писать тебе каждый день.

И писала ведь! Прислала ему целую кучу писем, как и он ей. Они поженились за неделю до его отправки за океан, он воевал, она ждала, и все это время они писали, писали, писали. Дорогой Крис, Дорогая Лора и так далее, и так далее. Когда он наконец сошел с автобуса в ее городке и увидел ее на платформе, они оба заплакали. Годы лишений и ожидания слились в одно золотое мгновение, от которого теперь ничего не осталось.

Ничего, повторяла равнина. Ничего, пульсировали звезды. Ничего не осталось от твоего золотого мгновения.

Прошлое представлялось Крису улицей, вдоль которой вместо зданий стоят дни и часы – можно открыть любую дверь и войти. Привилегия мертвеца, а может, проклятие: что от них теперь толку, от этих часов?

На этот раз он зашел в бар к Эрни и выпил пиво, заказанное четырнадцать лет назад.

– Как там Лора? – спросил Эрни.

– Отлично.

– А маленький Крис?

– Тоже. В следующем месяце годик исполнится.

Он открыл еще одну дверь, вошел в кухню, поцеловал в затылок Лору, стоящую у плиты.

– Осторожно! – вскричала она в комическом ужасе. – Я чуть соус не пролила!