Молодой человек бросил телефон на кровать. То, что произошло между Нефёдовым-старшим, младшим и Сергеем Куприным, никто кроме них самих не знал. Сергей с Кириллом учились вместе и дружили, и не только в школе, но и после того, как Куприн из армии вернулся. Бабушка рассказывала, что Нефёдов тогда его водителем взял, но, видимо, не простым, потому что батя Димкин из старого бревенчатого домика хоромины двухэтажные отгрохал и ездил на «крузаке», потом вместе с этим «крузаком» и пропал, машину сгоревшую нашли, а тело – нет. Был в этом Кирилл замешан, не был, следствие не установило, но младший Нефёдов сразу после пропажи сбежал, сначала в Германию, оттуда в Америку, и приезжал сюда, в город, только один раз лет десять назад. А Нефёдов-старший отстегнул солидную сумму в валюте, на которую Димкина мать купила квартиру, где они вместе с отчимом сейчас и жили. Бабка от денег отказалась, плюнула депутату в лицо, и тот утёрся – опять же по её рассказам, потому что Димка тогда только и мог, что в пелёнки гадить да слюнявые пузыри пускать.
В разговорах с матерью эта тема вообще была из разряда табу, один раз Дима попробовал с ней поговорить – лучше бы не пытался, до сих пор крики в ушах стоят. Но на мать он не обижался, что было, то было, и на квартиру не претендовал.
– Дима! – тётя Света вернулась с рынка и вовсю гремела кастрюлями и сковородами. – Ты пока спать не лёг, посмотри, что с холодильником.
Холодильник подтекал, давно надо было его почистить, но всегда находились другие, более важные дела. В этот раз улизнуть не удалось, отчаянно зевая, Димка вытолкнул комок слизи из дренажной трубки, съел два пирожка и завалился на кровать, придавив телефон ногой.
Проснулся он ближе к вечеру, когда уже начало темнеть, отоспался на неделю вперёд, шея от неудобной позы затекла, а на телефоне висели два десятка сообщений и несколько пропущенных вызовов. В доме было тихо – на холодильнике висела записка от Светланы Вадимовны, мол, она в гостях, Вика затаилась и даже свет выключила. Хотя нет, в одном из сообщений прислали фотографию, где она сидит на коленях у Вадика, бодрая и весёлая, с бутылкой пива в руках. Друзья предлагали присоединиться. Димка хмыкнул, ехать никуда не хотелось. Он разогрел макароны с котлетами, навалил миску квашеной капусты, уселся за комп, погонял монстров часа полтора. Игралось не очень, рассол пролился на клавиатуру, двигая мышкой, он локтем задел чай, и тот разлился по полу, в общем, не попёрло. Дима собрался было снова лечь спать, но словно что-то в голову ударило – полез в подвал и вытащил из тайника планшет. Рядом со стеллажами стоял табурет, на него парень и уселся, вставил монету в разъём.
В этот раз кружочек с непонятным символом был активным, более того, он пульсировал, словно требуя, чтобы на него нажали. За иконкой скрывалось целое приложение, с выпадающим меню и вкладками. Парень полюбовался на статистику синхронизаций, там была всего одна запись, зато с датой, временем и уровнем загрузки – 76/59. Что это значит, тут же и расшифровали, именно такой процент от воспоминаний о произошедшем за неделю Димка передал своему альтер эго и получил от него. Неравноценно, и что-то важное вполне могло пропасть.
Здесь же, в приложении, был мессенджер с пустой адресной книгой, неактивные дополнительные услуги и раздел «Страхование». В нём Димке предлагалось купить базовый пакет за 2 тысячи единиц в год на случай, если с обеими оболочками что-то случится. Слово «обеими» корябнуло взгляд.
– Оболочка, значит?
Димка вывел показатели состояния тел, его собственное оценивалось в 95 814 единиц, а тело Соболева в 7740, как было указано – «на текущий момент». Странно, может, память и не вся передалась, но молодой человек помнил, что здоровье Соболева от уколов значительно улучшилось. А по сравнению с начальной стоимостью – наоборот, упала цена у оболочки. Оставалось ждать воскресенья, тогда, если Соболев не потеряет к тому времени разум и здоровье окончательно, можно будет разобраться, в чём дело. Молодой человек порылся в настройках, но нигде эти цифры не расшифровывались, зато опций, которые теоретически менялись, было множество. В том числе – частота синхронизации, ползунок свободно ходил от единички до трёхсот, цена тоже менялась, но в обведённом жирной линией прямоугольнике всё равно стояли цифра 7 и число 25. Наверное, это означало – раз в неделю по 25 единиц. И длительность можно было менять, от пятнадцати минут до шести часов, Димка оставил час, если работает, лучше не вмешиваться в настройки.
