Тут, конечно, человек из органов был прав, мне полагалось в кровати лежать и не вставать, а я тут весеннюю погоду рассекаю, спорить не стал, развернулся, выставил шестую скорость, чтобы усилие было побольше, и двинул к дому. Уже на бульваре Костерина я еле крутил педали, у подъезда с облегчением сполз с седла и вытер рукавом лоб.
– Что, Палыч, умаялся? – сосед свесился в окно, докуривая сигарету. Хотел было бросить окурок вниз, но вовремя смутился и спрятал за спину. – Куда ездил-то?
– На озёра.
– Рыбку решил половить? А удочки?
– Приглядеться пока.
– Ну да, – Борька выдвинулся так, что чуть не упал, уронил окурок, зыркнул на меня глазами, замечу или нет. – У меня сетка есть, Палыч. Во такая! Двадцать пять метров. Как надумаешь, мы с тобой по зорьке её поставим, а потом на следующий день сымем, только чтоб никто ни-ни. Плотвичка сейчас отнерестится, а после майских можно, навялим, и с пивком.
– Подумаю. А с тебя штраф.
– За что, ёпт!
– За окурок, думал, я не увижу? Насобираешь за это мешок.
Всё-таки дворник в этом мире стоял на более высокой социальной ступени, чем в моём, и Борька вышел через десять минут с бумажным пакетом, и Анохина с совочком ходила за своей шавкой. А я запихивал вещи обратно в шкафы. Пока дышал вольным сельским воздухом, кто-то забрался в мою квартиру и хорошенько в ней порылся. Ордена, сберкнижка и пачка денег никуда не исчезли, а вот две распечатанные пачки витамина из ящика стола как испарились. Холодильник тоже отодвигали, матрас на кровати лежал неровно. Ампулы, которые лежали россыпью на дне бачка унитаза, нашли и вытащили, все четырнадцать.
Зато пузырёк с глазными каплями никого не заинтересовал. А зря, всё содержимое ампул теперь хранилось там. Ждать следующей синхронизации я не стал, промежуточный укол в это утро ничего плохого не принёс, зато хорошего – вон сколько, и на велике летел как гонщик, и гирю двухпудовую сорок раз почти не напрягаясь поднял. Хотя это скорее заслуга моего персонажа была, он, несмотря на алкоголизм и беспорядочную личную жизнь, за собой следил.
Тут я напомнил себе, что за телом своим Соболев, может, следил хорошо, а вот за окружением – плохо, и поэтому превратился в труп. И что это мне урок, надо быть осторожнее.
За ночь Димке удалось поспать часа два, не больше – к полуночи привезли тяжёлого, и его пришлось интубировать, а потом, в три часа, уже другого тяжёлого, откачивать. Не сравнить со сменой в субботу, когда волной шли любители пикников, кто с печёночными коликами, кто с рваными ранами, кто с порезами, но работы хватало.
В девять утра молодой человек снял халат, расписался в журнале и по дороге зашёл в патотделение.
– Что, жмурика своего решил проведать? – Чуров в этот день был за главного. – Вон он, в десятом ящике, открывай и любуйся. Отпечатки наша доблестная милиция сняла, выясняют, кого вы там поймали. Как там Светкина дочка, всё ещё бледна и нездорова?
– Да вроде оклемалась.
– Вот и хорошо, хотела девка в медицинский, считай, боевое крещение прошла.
Вику вытаскивали вместе с трупом, при виде синей ноги она хлопнулась в обморок, не утонула, но воды нахлебалась. Вадик чуть было жмура не упустил, метался от дамы сердца к служебным обязанностям, смог спасти и то, и другое. После этого девка, как её обозвал Василич, заперлась в своей, то есть в гостевой комнате, и оттуда вышла только на следующий день – поесть, после чего её стошнило, и она снова закрылась на замок.
– Пётр Василич, вот скажи, если бы тебе человек с такими симптомами поступил, – Дима перечислил то, что вычитал в больничной выписке Соболева, – а потом впал в кому, ты бы что подумал?
– В анализах и желудке только спирт и производные? – Чуров даже задумываться не стал. – Скополамин вполне подойдёт. Никто его в моче искать не будет, если «синяк» попадётся. Ты что, травануть кого хочешь?
– Нет, это я так, для общего развития.
– Ты смотри, Куприн, не в том направлении развиваешься, – строго сказал врач. – Я на вскрытии всё равно найду, и точно теперь буду знать, кто это сделал. Так что даже не вздумай, пока ординатуру не закончишь, а то вы, недоучки, первыми и попадаетесь. Всё, иди с глаз долой, если кто окочурится, я позвоню.
Едва Димка добрался до дома, ему и вправду позвонили, только не Чуров, а отчим.
– Новость послушай, – сказал Леонид Петрович. – Знаешь, кого моя племяшка поймала?
– Нет.
– Сынка Нефёдова, младшенького. Я тебе чего звоню, ты его рожу-то помнишь?
– Откуда?
– Ну и хорошо. Спрашивать тебя следак будет, первый раз в жизни видишь и слышишь, что на рыбалке случилось, расскажи, но без подробностей, отвечай на вопросы, ничего от себя не приплетай и не утаивай, если чего не спросит, это его проблемы. И ещё, ты ведь, Димон, не дурак, про отца-то и его тёрки с Кириллом в курсе, так вот, забудь, а то впутают, потом не отвяжешься. Ну всё, отбой, дела у меня.
