Пойманный предмет подплыл достаточно близко, прапорщик примерился, вытянул руку вперёд, цепляя крючком что-то в воде, и потащил на себя. Из воды показался ботинок, носок непонятного цвета, а дальше – синюшная человеческая нога.
Странно, но среда здесь была нерабочим днём. Точнее говоря, не каждая, а именно эта, мир-симулятор отмечал день рождения Ленина. С утра потоком шли фильмы о вожде мирового пролетариата, как его здесь называли, на улице вывесили красные флаги, и мусора у дома прибавилось – праздновать местные начали ещё во вторник вечером. Но в свой законный выходной я чистить двор не собирался, в этом мире перед трудовым кодексом все были равны, и дворник, и товаровед, и директор завода, и даже капитан КГБ, который наверняка собирался этот день провести с пользой для себя, а не только для своей страны.
– В Подмосковье облачно, на севере возможны дожди, ветер южный, три-семь метров в секунду, – ведущая прогноза погоды бодро улыбалась мне с экрана телевизора. – В южных областях Украины и Молдавии прогнозируются пылевые осадки с повышенным радиационным фоном. Рекомендуемая профилактическая доза ферроцина – по одной таблетке один раз в день.
На лицо ведущей набежало облачко грусти, но тут же рассеялось.
– А сейчас перед вами выступит вокально-инструментальный ансамбль «Машина времени» с песней об Ильиче…
Я выключил телевизор и начал собираться. Тренировочные штаны, майка хэбэшная, рабочая куртка – в ней было столько карманов, что для них вещей не хватало. Пакет с шоколадными батончиками и фляга с водой, в магазинах пластиковых бутылок меньше, чем по литру не было, и те полагалось сразу после употребления сдавать в переработку. На руки кожаные перчатки, на ноги польские кеды, к ремню – топорик, на голову строительную каску. Специальные велошлемы продавались в спорттоварах, но от каски отличались в основном ценой, против бесплатного инвентаря дворника – шесть рублей сорок копеек.
Велосипед зашелестел шинами по асфальту, солнце сразу припекло. Вот уже неделю я потихоньку осваивал окрестности, дороги подсохли, и, если не заезжать в лес или на поле, а держаться шоссе, можно было посетить рядом лежащие посёлки и даже небольшой городок Кимры, стоящий на Волге. А когда грязь сменится летней засухой, то и в Дубну через лес скатать.
Улица Столетия Революции упиралась в бульвар Александра Костерина. Суровый молодой человек в бетонной кожанке смотрел на прохожих сверху вниз с постамента, сжимая в кулаке каменную газету, я на минуту остановился возле него, чтобы поправить цепь.
– Николай Павлович!
Обернулся, в нескольких метрах от меня стояла доктор Брумель, и не одна, а с каким-то мужиком.
– Здравствуйте, Оксана Леонидовна.
Мужик недобро на меня посмотрел. Низкий лоб, приплюснутый нос, одно ухо изломано, на толстых пальцах – сбитые костяшки.
– Гена, – сказала ему докторша, – сходи, купи мне мороженое.
Гена хмыкнул, побренчал в кармане мелочью и широкими шагами направился к ближайшему киоску. При ходьбе он переваливался.
– Это ваш муж? – просто из вежливости спросил я и тут же обозвал себя идиотом, Соболев наверняка знал о своём враче такие подробности.
– Знакомый, – Оксана стрельнула глазами. – Ухаживает. Ревнуешь?
– Ещё как.
– Он отвалит сегодня ближе к вечеру, ты мне перезвони, ладно? – она повела плечами, углядела своего спутника, тот уже расплатился и нёс два стаканчика. – Пломбир с орешками? Геннадий, ты меня балуешь. А вы, Николай Павлович, далеко собрались?
– Нет, покатаюсь часика два-три и обратно, телевизор смотреть.
– Это хорошо, что вы из дома выбрались, физические нагрузки вам показаны. До свидания.
Я тоже попрощался, Гена что-то буркнул, засовывая вафельный стаканчик почти целиком в рот. Соболев ему не нравился, мне он – тоже, и доктор Оксана тут была совершенно ни при чём.
Пока велосипед исправно глотал километр за километром пути, я потихоньку составлял список того, что мне-другому предстояло найти в Википедии и вообще в сети, раз уж двойное сознание сливалось, или, как говорилось в инструкции, синхронизировалось раз в неделю. Выходило не так уж много, то, что было актуально в том мире, в этом не особо котировалось. И, надеюсь, я всё же догадаюсь до воскресенья спросить у Чурова, чем таким меня потравили.
В половине первого, когда до точки назначения оставалось ещё километров семь, дорогу преградил мотоциклист.
– Далеко собрались, Николай Павлович? – он продемонстрировал мне красную книжечку.
– В Кимры заеду и обратно.
– Вы сами посудите, товарищ Соболев, – лицо моего собеседника было скрыто затемнённым забралом шлема, – после больницы, да ещё в коме побывали, а теперь бодро педали крутите. Нельзя так себя подставлять. Разворачивайтесь и езжайте обратно. Сейчас скорость наберите побольше, а километра за полтора до Устинова сбросьте, пот выступит, лицо раскраснеется, будете на нормального больного человека похожи. А в Кимры, если захотите, мы вас вертолётом доставим. Договорились?
