Минут пятнадцать я сидел, тупо глядя в стену. Хорошо хоть не в окно, потому что зрачки, похоже, расширились, и свет доставлял дискомфорт. Оксана шуршала в комнате, я слышал стук открываемых ящиков, шорох перебираемых вещей, внутри поднималась злость. Эта тварь меня чем-то опоила, и одного только секса не хватит, чтобы теперь со мной расплатиться, дайте только пошевелюсь. И тогда моя месть будет такой ужасной, что все сдохнут. Всё, пацифизм закончился, бензопилу в руки и в рейд.
– Ты только не подыхай раньше времени, – моя подруга погладила меня по голове, – Колюня. Всегда такой доверчивый, аж жалко тебя. Проходи.
Это она сказала не мне, а кому-то ещё.
– Он в сознании? – спросил мужской голос.
– После такой дозы? Нет, он ничего не слышит и не видит.
– Жучки есть на нём?
С руки, которая всё еще держала стакан, сняли часы, положили рядом. Перед глазами появился предмет, похожий на теннисную ракетку, им поводили возле лица, периферическим зрением я кое-как увидел, что и с остальными частями тела проделывают то же самое.
– Хорошо. Взяли!
Меня взяли и понесли. Похитителей, включая докторшу, было четверо. На улице врач-убийца сказала любопытным, что у меня сердечный приступ, но ничего серьёзного, в больницу везут на обследование, проверить на аппарате МРТ. Соседи ещё восхищались, как хорошо, что у Палыча дама сердца – врач, и вовремя его спасла. То есть спасает.
В машине «скорой помощи» Оксана уселась рядом со мной, а обладатель мужского голоса, блондин в очках, рядом.
– К чему такая спешка? – спросила докторша.
– Ты была права, забирают его. Завтра бы отправили на Урал, в спецклинику, нам туда не добраться. Ты уверена, что у него внутри артефакт?
– Конечно. После той дозы, что я ему дала три недели назад, любой бы скопытился, а этот выжил. Колол себе витаминки, якобы секретной разработки, чтобы внимание отвлечь, но вы ведь их проверили?
– Да, обычный В12, без добавок. Как мы его найдём? Пропустим через рентген?
– Нет, на рентгене ничего не нашли, и на МРТ тоже, только недавно просвечивали, хоть это и бесполезно. Придётся по частям резать и смотреть, где у него кристалл поселился, – Оксана поёжилась, – а для этого он обязательно должен быть живым. Вы же понимаете, что мне теперь нельзя обратно на работу?
– Новые документы готовы, доберётесь до Читы, а там через закрытую зону вас проведут к нашей базе в Южной Корее. Всё, приехали.
Меня снова подхватили, вытащили на улицу. Участок, обнесённый высоким забором, одноэтажное здание с окнами, забранными решётками, – место очень походило на тюрьму.
– Он вроде дёрнулся! – забеспокоился очкастый.
– Не говори глупостей, – голос у Оксаны звучал совсем не так, как раньше, в нём чувствовалась сталь, – хочешь, я тебе столько же налью, а потом посмотрим, как ты будешь бегать и прыгать.
– Ладно-ладно, верю, – примирительно сказал мужчина. – Так, давайте, кладём его на стол.
Более-менее чётко я видел только стену – положили меня почему-то на бок. По виду комната была похожа на операционную или даже на прозекторскую, когда меня кантовали, я заметил на столе раковину с краном. На столике неподалёку разложили инструменты, там, среди скальпелей, секционных ножей и пил, лежали молотки и топорики. Похоже, Соболева собирались разделать на части, как тушку на мясокомбинате.
Подошла Оксана, сменившая лёгкое пальто на синий халат и дерматиновый фартук, она бросила сумочку на стул рядом со мной, подошла к инструментам и начала в них копаться.
– Где контейнер? – спросила она.
– Уже везут, – очкастый тоже переоделся, – будет через полтора часа.
– Ты идиот? Зачем тогда такая спешка, я могла его и вечером подготовить, а теперь весь дом видел, как мы его увозили.
– Мозгами пошевели, курица, – не остался блондинчик в долгу, – днём народу меньше, чем вечером, да и «скорую» эту только к ночи хватятся. Пролежит он полтора часа?
Оксана пропала из поля зрения, появилась с капельницей, игла вошла мне в вену, и голубоватая жидкость капля за каплей начала уходить из подвешенного баллона.
– Если убьёшь его, с тебя шкуру живой снимут, в прошлый раз пронесло, а в этот и не надейся, – предупредил её подельник.
– Без тебя знаю, – огрызнулась докторша. – Хочешь, вон, привяжи его.
– А надо?
– Ну ты же мне не доверяешь. Капельница рассчитана на сорок минут, потом вторую поставлю.
Очкастый плюнул, попав мне на ногу, и заткнулся. Через несколько минут они вышли, и уже за дверью продолжили переругиваться, постепенно голоса стихли.
