Насчёт проходного двора он не преувеличивал, вместе с Вадиком подтянулись и его друзья из полиции, и теперь участок Куприна превратился в центр местного досуга. Полицейские были ребятами хорошими и без закидонов, а что пили как в последний день, так выпивку всегда приносили с собой и долго не засиживались – в одиннадцать поднимались и уезжали в клуб, догоняться, и Вика с ними, точнее, с Вадиком. Но до одиннадцати к работникам правопорядка подтягивались соседи из недавно приехавших – узнать, что и как в городе творится. С некоторыми Димка раньше просто здоровался, а оказалось, отличные люди, культурные и отзывчивые, один, который через три дома, машину грунта за так подогнал, а другой – бульдозер, чтобы разровнять. Пьяных драк не наблюдалось, гости за собой убирали и хозяина не объедали, даже наоборот, старались подкормить. Димка отказывался, а вот Вика – нет. Она вообще вела себя так, словно дом принадлежал ей, вплоть до того, что каждый день его вылизывала до последней пылинки. Девушку как подменили, в отсутствие матери, Светланы Вадимовны, она словно эстафету переняла и практически копировала тётю Свету во всём, даже телефон почти забросила.
– Пигалица ещё, но хозяйственная, – сказала на это Алиса, – если бы не шкурный интерес, посоветовала бы тебе к ней приглядеться, с такой как у Христа за пазухой жить будешь, сыт, напоен и обхожен. Не то что со мной.
Тут прямо в точку вышло, готовить, убираться и вообще по дому что-то делать Нестерова-один отказывалась категорически, припечатав, что это «не её». Но Дима раньше сам как-то справлялся, один, без баб, и не собирался свою жизнь менять. Вика, Вадик с друзьями-полицейскими – это временно, как и посиделки по вечерам у мангала. Точнее у двух – одного уже не хватало на всех. Зато космос это навсегда. Или медицина.
Раздался звонок в калитку, наверное, один из гостей что-то забыл. Димка посмотрел на дверь – Вика как скрылась, так и не показывалась. Потом на испачканные краской руки. Вздохнул и пошёл открывать.
На дорожке стояла Майя Кудельман.
– Привет, братишка, – сказала она, – посоветоваться надо.
– Проходи, – Дима пропустил девушку, прикрыл за ней створку, – что-то случилось?
– До стула доберусь, расскажу.
Майе пришлось подождать, пока Димка протрёт руки подсолнечным маслом, потом смоет с жидкостью для мытья посуды, но когда он начал кремом руки мазать, не выдержала.
– У тебя скоро сиськи вырастут, кремами пачкаться, – она положила на стол кулаки без следов маникюра. – Где твой гарем?
– Одна блюёт, другая на работе, – Куприн уселся напротив. Насчёт сисек он тоже мог бы пошутить, но не стал.
– Это хорошо, – Майя отчего-то вздохнула, замялась. На неё это похоже не было. – Ты только не пугайся.
– Ладно, – Димка внутренне напрягся, разговоры с таким началом всегда означали, что пугаться есть чего.
– Короче, задержка у меня. Чего вылупился? Мы с тобой, между прочим, сексом занимались, от этого всякое случается, от ЗППП до детишек. Две недели, если что.
– Что?
– Задержка, дебил.
– Может, стресс или из-за удара током? – фельдшер припомнил всё, что знал о гинекологии и акушерстве. Немного, этот курс им в училище читал один пенсионер, которому на знания студентов было наплевать. – Мы ведь предохранялись.
– Угу, я вот тоже надеялась, что просто витаминов не хватает, а вчера вот решилась, – и она бросила на стол трубочку с пластиковым окошком, в котором виднелись две фиолетовые полоски. – Сразу отвечу на главный вопрос в твоих испуганных глазах, анализ на ХГЧ я сегодня с утра сделала, там сотня. В общем, поздравляю вас, Дмитрий Куприн, наклепали вы очередного Нефёдова, перекос, так сказать, хреном своим исправили между семейной рождаемостью и неестественной убылью. Папашка с того света, наверное, порадовался, уж очень внуков хотел.
– О мёртвых плохо не говорят, но за самоуправство его бы судить и за ненужное геройство, – инженер станции «Заря–11» Валерия Шацкая, для Соболева просто Лера, сидела, пристегнувшись к своему креслу, а я висел напротив, – не взял запасного пилота, сам полез чёрт-те куда, а всё из-за второй звезды, на грудь и на погоны, хорошо что всё обошлось для других. Эх, Владик, Владик, мы ведь с тобой его знали как облупленного, столько лет вместе, помнишь, какой он был? Последнюю рубаху готов был отдать, если друг попросит, за нас горой стоял перед кем угодно, настоящий командир и боевой товарищ. Да что там, ближе человека у нас не было. А потом что-то надломилось, когда Светлана погибла, что-то надорвалось в нём и так и не выправилось. Давай, Коленька, помянем его, солнечного человечка, друга из нашего прошлого, пусть земля пухом ему будет и царствие небесное.
