— Привет, мишка, — вежливо сказала я.
Мишка кивнул. Нос у него зашевелился.
А потом рядом кто-то сказал:
— Девочка, не бойся. Сейчас мы его уберем.
— Не надо его убирать, он сам уйдет, — и шагаю к нему, к медведю то есть.
— Софья, стой! — Я не удивилась, что они меня знают. Я ведь один ребенок на острове. — Не ходи! Мы в тебя можем попасть!
А я все равно не слушаю, иду. Подошла к медведю, протянула руку с камешками. Он понюхал, смешно поморщился. Повернулся и ушел.
А меня схватили в охапку солдаты и к куполу бегом понесли. А Федя рядом бежал и подпрыгивал высоко. Будто мне в лицо хотел заглянуть.
— Ребенку нужны свежие фрукты, — сказала мама дяде Вале. Валя работает с мамой в обсерватории. Он большой и толстый. Фруктов он не ест, а ест хлеб с колбасой. — И еще ребенку нужно южное солнце.
— Вы же ходите на облучение?
Облучение — это когда заводят в комнату, раздевают до трусиков, заставляют надевать темные очки и включают специальную лампу. От лампы плохо пахнет, но от нее другая польза. В организме витамины вырабатываются.
— Облучение, — хмыкнула мама. — Ребенку нужны свежие фрукты и настоящее солнце. И сверстники. Чтобы кругом толпы мальчишек и девчонок. Тогда она не будет убегать с белыми медведями играть.
— А как же экспериментальная программа? Этот отпуск в Госкомитете зубами выгрызать придется…
— Ты же сам говорил, что у нас незаменимых нет?
— Ладно. Одного незаменимого всегда можно двумя заменимыми заменить. Или тремя. К тому же, если Софье такие сны снятся, какие она тебе рассказывает, — Валя понизил голос, — то как я могу вам отказать? В Госкомитете тоже люди сидят, понимают, что так будет правильно. Как на плакате.
И показывает, где плакат висит — красная кремлевская звезда ярко светит, а под ней карапуз улыбается. Раньше, когда я была совсем маленькая, то думала, что этот карапуз — я. Но мама объяснила, что плакат очень старый. Его давным-давно сделали. И надпись на нем: «Родился под счастливой звездой».
Вечером мама сказала:
— Все, мы едем в отпуск.
— Ура! — закричала я. — И Федю в отпуск возьмем?
Мама посмотрела на Федю.
— Не оставлять же его здесь, — сказала мама. И стала собирать чемодан. А я стала собирать рюкзак.
Когда мы все собрали, мама надела на Федю ошейник и дала мне поводок.
— Зачем ошейник? — спросила я. Феде ошейник не понравился.
— Мы полетим на дирижабле, — сказала мама. — Он может испугать пассажиров.
— Я никого не буду пугать, — сказал Федя, но мама сказала, что наденет еще и намордник, и нам пришлось согласиться на ошейник.
— Готовы? — спросил Валя. — Тогда поехали. Места для вас я заказал. Полетите с демобилизованными.
— А кто такие демобилизованные? — спросила я.
— Это солдаты из АБВГ, которые отслужили на нашем острове и теперь возвращаются домой.
— Значит, мы тоже демобилизованные, — сказала я, и Валя рассмеялся.
— Софья зрит в корень! — крикнул он сквозь шум двигателя, и мы поехали.
Мы ехали на вездеходе на воздушной подушке. Я не люблю на таких вездеходах ездить. Меня укачивает. И очень шумит. Поэтому Валя кричит еще сильнее. Но мы ведь ехали в отпуск, можно и потерпеть.
— Смотри, смотри! — опять крикнул Валя. — Наша обсерватория! А потом:
— Смотри, причал!
Около причала стояла большая подводная лодка.
— Новый стратег!
А потом мы остановились перед воротами. К нам подошел офицер.
— Куда направляетесь? — строго спросил он.
— В отпуск! — крикнула я.
— В отпуск — это хорошо, — сказал офицер. — Ваши документы.
— Будто нас не знаете, — обиженно сказал Валя и протянул ему карточку.
— Знаем, товарищ директор САО, но так полагается при спецрежиме.
— А что такое спецрежим? — спросила я. А мама меня ущипнула.
— Это когда у нас стратегический ракетоносец швартуется, — сказал Валя. — Так, товарищ офицер?
— Проезжайте, — сказал офицер. И ничего не ответил Вале. Потому что — военная тайна. Так мне Федя объяснил.
А потом мы выехали на ровное поле, и мама сказала:
— Вот и аэродром.
Валя сказал:
— Вот ваш дирижабль.
— Где? Где? — закричала я, а потом увидела.
Он похож на огромное белое облако. Внизу у облака кабина.
— Новая серия, — сказал Валя. — Полетите с комфортом.
— На самолете было бы быстрее, — сказала мама.
— Зато весь Севморпуть как на ладони, — сказал Валя. — Софье понравится. Так, Софья?
— Так, — сказала я. Мне уже нравилось. И не терпелось забраться в кабину дирижабля.
Валя помог вытащить наши вещи. Мы встали в конец очереди. Но солдат перед нами сказал:
— Проходите вперед, товарищи.
Мама не соглашалась, но остальные солдаты стали наперебой уговаривать пройти и сесть в дирижабль без очереди. Потому что мама с ребенком, то есть со мной. И еще с Федей.
Когда маму все же уговорили, мы подошли к лесенке. Там стояла строгая тетя в синей форме. Бортпроводник. Она проверяет у всех билеты. Хотя если у тебя билета нет, ты бы в очередь не встал. Разве не так?
— Ваш билет, пожалуйста, — сказала она.
— Корзина, картина, картонка и маленькая собачонка, — сказал Валя.
— Собака привита? — спросила бортпроводник.
— А что такое привита? — спросила я Федю.
