Задуманное французским командованием на 21 мая контрнаступление не удалось из-за категорической позиции Горта, который думал только об эвакуации уже отрезанных от основных сил войск БЭС. Гоф акцентировал внимание на отсутствии у французов резервов – важный фактор, повлиявший на весь ход кампании.
В этих условиях были необходимы стратегические резервы французской армии, чтобы остановить прорыв Рундштедта. И тут надо остановиться на словах Гамелена, что «резервов нет».
Был ли прорыв под Седаном практически единственной операцией, решившей исход кампании 1940 г. на Западе? Нет. Как мы видели выше, операции в Бельгии, обескровившие группировку Прина, практически лишили французов возможностей нанести эффективный контрудар с севера в районе Арраса по прорывавшимся к побережью немецким бронетанковым соединениям. После начала эвакуации британских войск из Дюнкерка (операция «Динамо») ОКХ приказал 31 мая 1940 г. начать операцию «Rot» – уничтожение французской армии в районах Меца и Парижа и разгром французских сил на линии «Мажино». Для этого предполагалось использовать танковые соединения, вышедшие к побережью Ла-Манша, их ОКХ собирался развернуть на Восток, чтобы ударить по французским войскам в районе Парижа в тыл их левому флангу[260]. Почти все мобильные соединения вермахта на Западе бросались на проведение операции «Rot»[261].
По всей видимости, ОКХ рассматривало уход БЭС из Франции как быстрое и желательное дело, которое практически уже приняло необратимый характер к 31 мая 1940 г., так как операции на франко-бельгийском побережье должны были носить оборонительный характер против возможного десанта англичан, для этой цели отряжался XVIII армейский корпус[262].
В популярной исторической литературе поражение Франции четко ассоциируется с прорывом германских войск под Седаном. Однако этот шаг вермахта способствовал только изоляции по суше БЭС, французских Первой армии Прина и 9-й армии от основных сил. Этот факт спровоцировал стремительный отход БЭС и части французских сил в Бельгии и Нормандии к Дюнкерку, этот отход сопровождался арьергардными боями и оттягиванием значительных мобильных сил вермахта к Ла-Маншу, что не способствовало решению главной задачи для ОКВ – разгром французских сил в районе линии Мажино, где были сосредоточены 2, 3, 4, 5 и 8-я французские армии[263]. Вокруг Парижа французы сконцентрировали 6-ю и 7-ю армии, включавшие порядка 19 дивизий[264], к ним добавились части резервистов. По сути, 2, 3, 4, 5, 6, 7 и 8-я французские армии сохранили боеспособность к 31 мая 1940 г., когда началось последнее наступление вермахта против Франции в кампании 1940 г. Таким образом, главная фаза разгрома французской армии пришлась не на май 1940 г., но на первые числа июня 1940 г.
Надо сказать, в Англии расследование поражения Франции «по горячим следам» стали проводить с запозданием, осенью 1940 г. Было высказано мнение, что Гамелен слишком поздно, с задержкой в почти 11 часов после немецкого наступления, отдал распоряжение на выдвижение 9-й армии к Маасу, чтобы закрепиться на ее левом берегу непосредственно уже в Бельгии[265], хотя, как мы видели выше, немцы прорвали укрепленную линию обороны французов под Седаном на территории последних. Вторым большим невезением западных союзников британским экспертом был назван тот факт, что два моста через Маас в районе Маастрихта не были взорваны голландцами. По заявлению бельгийского премьера Пьерло, офицер, который должен был взорвать мосты, был убит при бомбардировке, однако это заявление было сделано 12 мая 1940 г., когда мосты оказались в руках немцев уже до полудня 10 мая. Надо сказать, что объяснение бельгийского премьера выглядит несколько сомнительно, так как подрыв мостов обычно осуществляет группа саперов, а не один офицер. При этом британские ВВС, ответственные за этот район, практически два дня ничего не предпринимали, чтобы разрушить мосты через Маас.
10 мая происходит удивительный факт – немцы не смогли взять Гаагу, голландцы оказали сопротивление. По свидетельствам очевидцев, сильные бои с немецкими парашютистами завязались в Роттердаме, где голландцы потеряли 40 000 человек[266]. Причиной такой вялой реакции британской авиации на форсирование немцами Мааса, вероятнее всего, явилось то обстоятельство, что командование RAF бросило 10 мая 1940 г. бомбардировщики против целей в глубоком тылу немцев – на промышленные предприятия Рура[267].
