— Наташа? — помощник оператора Вася Ресницын вздохнул. — Так она же отказалась сниматься. С неделю уже. Ты что, уезжал куда-то?
Он подозрительно на меня посмотрел.
— Подшучиваешь, веселишься, да? Или тебе голову напекло?
Пока я думал, ответить ему или просто пульнуть гипнозом, чтобы он шёл дальше по своим делам, сзади послышался шорох.
— Кому тут голову напекло? Никите? Сейчас поможем человеку!
На макушку мне тут же хлынула вода, потом из-за моего плеча появился довольный актёр Никулин.
В этот раз воды было больше и показалось она мне холоднее.
В съёмочном процессе фильма «Кавказская пленница» были задействованы два осла, вернее, осёл и ослица. Ослицу звали Люся, её использовали при съёмках статичных сцен. А верхом Шурик ездил на осле, который откликался (или не откликался) на кличку «Ушастый».
И вот теперь выяснилось, что не обошлось в этом фильме и без третьего осла. Звался он Никита Касаткин, и его прислали из будущего защитить киноленту от беды. А он, вот, оказался этим самым…
Да, на съёмках использовали двух ослов. И когда пропавший первый осёл скоро обнаружился, то проверить, а как же там обстоит дело со вторым, мне в начавшейся тогда кутерьме в голову совсем не пришло. Это была большая ошибка. Потому что проникшее в мир на осле по кличке «Ушастый» оказалось куда серьёзнее, чем прицокавшее на ослице Люсе.
У тёмных сущностей из подпространства был план, и они его придерживались. Они выждали, а потом смогли хитрым обманным манёвром вывести меня из игры на целую неделю. И за эту неделю натворили здесь самых паршивых дел. Например, они куда-то утащили Наталью Варлей и даже смогли внедрить вместо неё перемещённую для этого во времени Ларису — господи, помилуй — Гузееву. Это был серьёзный удар.
Мало того, удар этот был не единственный. Разлетевшаяся повсюду тёмная мошкара делала своё тёмное дело, и съёмки, я узнал об этом по изучению записей с камер, продвигались с большим трудом. Нарушения дисциплины, пьянство, ссоры и скандалы на площадке стали здесь обычным делом. И только увлечённость и фанатизм режиссёра Гайдая и самых преданных его друзей позволяли проекту не загнуться.
По возможности я немного проредил тёмные тучи мошкары, но именно что немного — развелось её здесь столько, что вычистить всё у меня не хватило бы никаких мощностей. По-хорошему, тут нужен был огнемёт — такие, я видел, существуют, но нам их, к сожалению, не выдают. К тому же, сейчас главной задачей было не воевать с мошками, а возвратить в фильм Наталью Варлей.
Выяснилось, что главную актрису утащили прямо со съёмочной площадки.
Опрошенные под гипнозом свидетели показали разное, причём показания различались по возрастным группам. Молодёжь рассказывала о возникших из-за кустов многочисленных милицейских людях. Те, кто постарше, боязливо озираясь, поведали о прикативших по просёлочной дороге чёрных ЗИСах-«воронках». А одна старушка-гримёр, нервно подхихикивая, живописала скрипящую тележными колёсами и зыркающую мужиками в папахах тачанку батьки Махно.
А так — да, всем было внушено, что Наталья Варлей покинула фильм по своей воле, мотивируя это тем, что она не актриса, а цирковая гимнастка. Видит, мол, что получается у неё плохо, не хочет подводить людей, и так далее в том же духе.
Сканируя городки и посёлки курортного региона, я настроился на самое плохое: что тёмные силы утащили артистку к себе в подпространство. Этого, по счастью, не случилось — видимо, на такую серьёзную акцию силёнок у них, даже при том, как они успели здесь развернуться, всё же не хватило.
Да, я нашёл Наталью. Её, вусмерть накачанную гипнозом и мало что соображающую, прятали неподалёку, на окраине городка, в пустующем доме какого-то московского писателя.
На следующие три дня я перебрался поближе к тому месту: следил, изучал, продумывал план освобождения.
Но предварительно я решил проблему мошкары в среде съёмочной группы. Сколько смог, я выловил своим невидимым пылесосом, а остальных, применив специальные приспособления и израсходовав на это дело прорву драгоценной энергии, загнал и закупорил — никогда не догадаетесь, где: во внутреннем мире актёра Моргунова. Среди всех участников съёмочного процесса Моргунов показался мне наиболее поражённым воздействиями тёмных сил, и я решил, что хуже для него не будет (а кроме того, присутствовало ещё и такое соображение, что ни в кого другого вся эта куча мошки не влезла бы).
Тут пригодилось последняя электронная защита, что до сих пор оставалась у меня в запасе — я решил, что если она не даёт тёмным сущностям забраться к человеку вовнутрь, то пусть теперь наоборот, не даёт уйти у него изнутри. Обычно так не делают, но мне просто некуда было деваться, пришлось импровизировать на ходу. Решение это оказалось ошибочным и последствия имело самые невообразимые, но об этом будет рассказано в своё время.