Оберкомиссар полиции Клаус Шумахер имел стаж работы более пятнадцати лет, но о пенсии ещё не мечтал. В начале карьеры он нёс службу на земле Рейнальд Пфальц в небольшом городке Нойштадт. После знакомства с будущей женой Клаус сменил место жительства. Он написал рапорт и перевёлся на Федеральную землю Шлезвиг Гольштейн в портовый город Любек, туда, где проживала его единственная большая любовь. На тот момент он думал именно так. С женой они прожили семь лет и, долго не мучаясь, развелись, однако, успев родить двоих детей. Вечная любовь куда то девалась, а город Любек остался. Менять что то в своей жизни Клаус уже не хотел, – здесь он обрёл авторитет, звание и опыт. Ему нравился этот старый город с вечным шумом туристов, ароматом кофе и вкусом марципанов. Район исторической части города круглый год заполняли туристы, а уж летом улицы бурлили потоками разговорчивых иностранцев. Зимой, чтобы поднять настроение и согреться, они пили горячий глювайн, а летом с удовольствием вливали в себя пиво.
В этот августовский день до конца его дежурства оставалось всего два часа. Клаус предвкушал встречу с кружкой пива и тарелкой с картофелем фри и сосиской карривурст или с нюрнбергскими жареными колбасками. Отделение полиции располагалось на тихой улочке в районе Старого города, куда не заглядывали толпы галдящих зевак, как раз неподалёку от кафедрального собора, где на приступочке расположилась фигурка одинокого несчастного чёртика. Клауса всегда потешала легенда об этой достопримечательности, и он в красках рассказывал байку своим друзьям, которые навещали его, приезжая из Нойштадта.
– Жители города решили построить собор. Приходит молоденький наивный чертёнок и, заглядывая снизу вверх на строителей, спрашивает, что они тут затеяли? Они со смехом отвечают, что кабак поставим для утехи людской. А бесёнок радостный дальше побежал. Спустя несколько месяцев возвращается на то место, смотрит и глазам своим не верит, – обдурили люди, не кабак это вовсе! И взялся он вредить – то балки с верхотуры сбросит, то вёдра со щебнем перевернёт, то подножку какому нибудь зеваке подставит. Тогда строители снова пошли на хитрость и взялись втолковывать легковерному простаку, что храм строят лишь для видимости, а на самом деле возводят шикарную пивнушку. И снова чёртик поверил людям. Присел он на балку, которую сам же скинул, и начал наблюдать за работой. А люди, чтобы не обидеть простодушного бесёнка, построив храм, напротив возвели и питейное заведение. А чёртик так и остался сидеть у стен католического собора святой Марии, наблюдая с надеждой и радостью, как из таверны уже третий век выходят сытые и пьяные люди. И резюмировал свой рассказ Шумахер сентенцией, – ничто не должно быть противно природе человеческой, – ни пища духовная, ни мирская!
Субботняя смена оберкомиссара прошла без эксцессов, через два часа он сдаст полномочия коллеге и уже утешит тело доброй едой и кружкой пива. От предвкушения знатного ужина в животе заурчало. Шумахер потянулся, поднялся из кресла и остановился возле окна. Он наблюдал, как пожилая дама, аккуратно переступая, поднимается по ступеням. Она ставила одну ножку, к ней приставляла другую в белых лаковых туфельках на низком каблуке – и так на каждой ступеньке.
«Бабуся ошиблась номером, – лениво подумал Клаус и изобразил на лице дружелюбие как раз в тот момент, когда дверь приоткрылась и в проёме образовалась кудрявая седая голова. – В таком древнем возрасте перевоплощаться в туриста рискованно! Не дай бог давление прыгнет или таблеток под рукой не окажется. Наверное, у старушки кто то утянул кошелёк.»
– Что вам угодно, фрау? – полицейский поддержал тяжёлые двери, которые с трудом двигала дама. – Я чем то могу вам помочь?
– Добрый вечер, – старушка по-деловому просеменила к стулу и села на край, прижимая к себе светлый бархатный ридикюльчик. – У меня пропал сын, – женщина вскинула на полицейского светлые мутноватые глаза и разгладила складку на платье ручкой, покрытой пигментными пятнами.
– Давайте по порядку, – полицейский сел за стол, придвинув стул ближе к собеседнице. Он незаметно глянул на настенные часы, разгладил лист бумаги на столе и взял ручку – Как ваша фамилия?
– Я Магда Россманн. Живу на Фляйшхауэрштрассе здесь неподалёку, поэтому обратилась именно в ваш полицейский участок.
– Ваш сын проживает с вами?
– О нет, что вы! Он давно самостоятельный мужчина, так давно, что я уже не помню, когда это произошло.
– Но он проживает здесь, в Любеке?
– В том всё и дело, что он так часто менял место жительства, что я уже не в курсе, где он обитает на сегодняшний момент. Я много раз пыталась дозвониться до него, но безуспешно.
– Ну, хорошо. Его имя, возраст, семейное положение, профессия?