Обследовав горку сверху донизу, Вилиан выбрал точку на южном склоне, ближе к основанию, и замер на несколько секунд, последний раз оценивая правильность принятого решения. Гибкий и жёсткий хвост с силой ткнулся в грязь, и стал совершать круговые движения, раздвигая почву в стороны. Он удлинялся, как телескопическая удочка рыбака, только вместо инструмента для заброса приманки ему была уготована иная роль. Лапки ловко отбрасывали комочки, ямка стремительно росла вширь и вглубь. Наконец, после немалых усилий, стена сдалась на милость победителя, кончик хвоста, пробив-таки перекрытие, попал в один из многочисленных подземных ходов, и раскрылся четырьмя лепестками. По телу бабочки прошла судорога — через полый канал хвоста он впрыскивал в муравейник яд. Эфирное облако быстро распространялось по ходам и залам.
В тёмном лабиринте поднялась невообразимая суматоха. Конечно, столь малая порция химического оружия поразила лишь незначительную часть подземного жилища, но много одному хищнику и не требовалось. Повинуясь стадному инстинкту, часть муравьёв сломя голову кинулись к свету, к выходу, проделанному бабочкой. Их было всего несколько, но смерть даже небольшого числа особей возродила к жизни условный сигнал тревоги, и к месту вторжения из глубин колонии уже спешили полчища солдат, преисполненные одним желанием — убить наглеца, посмевшего посягнуть на их жилище.
На поверхности муравейника, у бреши, закипела схватка. Толкаясь и мешая друг другу, красные бойцы пёрли напролом, охваченные безумием боя. Не знающие боли и страха смерти, они сами лезли в пасть бабочки. Часть солдат, счастливо разминувшись с челюстями противника, бросались на голову и тело агрессора, силясь прокусить прочную оболочку, но только беспомощно царапали её. Другие метко стреляли кислотой, но та не только не останавливала охотника, а наоборот заставляла ещё злее сражаться.
Ценой тяжёлых потерь муравьям удалось-таки оттеснить бабочку от пролома, и Вилиан взмыл в воздух, сбрасывая со своей спины упорных вражеских бойцов. Сидеть на земле дальше резона не было, ибо растревоженное гнездо, переполнилось решимостью драться до конца, извергая из своего нутра всё новых и новых солдат.
