— Месяц, может полтора. — Александра безудержно зевнула. — Теоретически можно попробовать вытащить его хоть сейчас — дело уже сделано.
— Но? — Раткин безошибочно уловил сомнения в её голосе.
— Я не хочу этого делать. Не буду кривить душой…
Она немного помедлила, подбирая слова, ведь собеседник не идиот, много знает об эволэках в частности и Океанесе вообще. Без пары дней два с половиной месяца прошли, пора бы и назад. Как говорится, поимела честь, поимей и совесть, вытаскивай, в общем, парня назад в бренный мир.
— Элан для меня — не подопытный кролик, не поймите неправильно. Но подобные сочетания великолепно выполненной работы, прекрасный, устойчивый канал в оба конца… Такое встречается нечасто… Во всяком случае со мной впервые… Я прошу у Вас разрешения немного продлить погружение… Если Вы против, я немедленно приступлю к процедуре вывода… Но хотелось бы довести до логического конца…
Александра краснела всё больше, по мере того, как сбивчивое объяснение слетало с губ. Ничего она не могла поделать со своей нерешительностью при общении с этим человеком. Такая реакция тем более была странной, если учесть, что Раткин ни разу не позволял себе даже просто повысить голос на неё. Чтобы не происходило, всегда выслушает, обмозгует, а уже потом выскажется, без криков, выпученных глаз, спокойно и обстоятельно.
— Это не опасно?
— Думаю, нет. Понимаете, прямой связи между продолжительностью Контакта и травмированием психики эволэка не наблюдается вообще. Возьмём, например, закадычную парочку друзей, то есть, Вашего сына и Мирру. Бойцовская рыбка недавно завершила
— Вас что-то беспокоит? — продолжал допытываться Андрей Николаевич, интуитивно чувствуя подвох.
— Не то, чтобы беспокоит, — женщина снова замялась.
Как объяснить словами чувство того, что что-то очень важное крутится перед самым носом, но всё время ускользает от взгляда, мелькая только на периферии зрения. Разум мечется, силясь уловить нечто — всполохи, на миг проясняющие сознание, и снова теряющиеся в потёмках несовершенного разума. Чёткая уверенность, что это знание находится на расстоянии вытянутой руки, сводило с ума, заставляло снова и снова копаться в данных, анализировать, выстраивать сложные логические цепочки с непонятным началом и неясной целью. Вдохновение. Исписанная от руки тетрадь. Уверенность в неизбежности открытия необычного явления. Ответ на не заданный вопрос.
— Я что-то ощущаю. — Куратор решила выложить всё, как есть. — Упускаю из вида… Я не могу объяснить происходящего, но что-то не позволяет мне оборвать Контакт сейчас.
Раткин отнёсся к этим словам вполне серьёзно. Другой, может, и учинил бы разнос, но он прекрасно знал — не только эволэки способны к нестандартному восприятию мира. Кураторы тоже отличались обостренной интуицией, без неё, родимой, в их деле никуда! Сколько жизней девушек и парней спасли эти эфирные голоса, нашёптывая в критические моменты единственно верное решение!
— Хорошо, поступайте, как считаете нужным. — Андрей Николаевич нахмурился, расстроенный нежданным продолжением Контакта. — Только верните его назад, пожалуйста.
— Обязательно. — Александра съёжилась от такого «напутствия». — Приезжайте на выходных, повидаетесь. До свидания.
Место отца эволэка тут же заняла Амма:
— Кончай эксперименты над здоровьем ставить! — Многообещающее начало. — Парень своё отработал!
— Решение за мной, и ты это знаешь, — отмахнулась куратор.
— О докторской думаешь, а на него чихать? — не унималась девчонка.
— Ты прекрасно слышала наш разговор и можешь определить, вру я, или нет.
— Часть правды — не правда!
— Хватит философии, — уже повешенным тоном отрезала Полякова.
Экран потух, снова залом овладела тишина, а женщиной — стыд. Стыдно было жутко. По-честному жутко, и по-честному стыдно. Лис поставил на кон свою жизнь, а она всё про учёную степень думает. Мир, в котором она жила, изменился в лучшую сторону, но не настолько сильно. Как и много сотен лет назад формальное звание играло немалую роль в судьбе человека, а подопечный волей или неволей превращался в инструмент достижения вершины.
Взгляд через стекло вызвал новую волну переживаний. Эволэк, как и много недель назад, свернувшись калачиком в не самую удобную позу, щекой прижался к прозрачной стене, напротив той же точки. Хотя добросовестные андроиды начисто убирали помещение, Элан безошибочно находил любимое место для сна. Никакие моющие средства не могли смыть со стекла тепло живых губ, и он уже в который раз возвращался сюда.
Полякову подбросило в воздух. Мысль отточенным ножом резанула мозг. Она ещё не до конца успела всё осознать, но разум уже сорвался с места, выстраивая вполне логичную цепочку, объясняющую и необычную в своей чёткости двустороннюю связь, и невероятную силу «пробоев», и сильнейшее «эхо».
