Стаи. Книга 1 полностью

Именно поэтому кураторы все как один терпеть не могли визитов к подопечным родственников. Эта неприязнь не имела ничего общего с действительными отношениями между наставниками и родителями подростков, которые наоборот чаше были вполне дружескими. Простой страх необратимых последствий заставлял ограничивать число посещений до возможного минимума, делал нежелательным прямой контакт, отгораживал родных людей друг от друга пусть прозрачной, но всё же стеной, не пропускающей ни единого звука, ни единого запаха в стерильное помещение. Правило иногда нарушалось, к детям допускали матерей и отцов, но только тогда, когда эволэки были в отключке и там, и здесь. Но даже на такие поступки кураторы редко шли, предпочитая не испытывать Судьбу.

Всё остальное время девушки и парни проводили в почти абсолютной тишине, быстро и надолго теряя способность воспринимать окружающую действительность, так что многомесячный плен в четырёх стенах белоснежной комнаты их ни чуть не тяготил. Они обитали в собственных мирах, где проводили нередко многие «годы», и эта жизнь в зазеркалье, наполненная радостью и беззаботностью, простотой и понятностью, захватывала их сознания куда сильнее, чем человеческая жизнь. Погружение — это перетягивание каната. Кто кого?

Первыми комнату наполнили звуки морского прибоя. Сначала очень тихие, начали с едва заметной зыби. Много часов шум накатывающихся на берег волн нарастал, словно крепчающий ветер поднимал валы солёной воды всё выше и выше. Александра пыталась завладеть вниманием эволэка нехитрым способом — никого моря в мире Верпы и Вилиана не было и в помине, а вот Элан не понаслышке знающий, что такое настоящий океан, должен был встрепенуться, уловить грань между Океанесом и родной Вселенной. Это первый шаг. Процесс «всплытия» может быть более долог, чем «погружение», с камнем в руках опускаться на дно проще, чем рваться потом сквозь толщу воды наверх.

Ближе к ночи динамики уже извергали громовые раскаты — штормовые волны бились о берег. Ветер пел гимн силе природы, с надсадным воем его монолитная масса разрывалась о каменные утёсы, и каждая тугая струя вещала на свой лад симфонию необузданной стихии.

Он пребывал в смятении. Музыка иной Вселенной наполняла привыкшее к размеренному ритму жизни сознание. Вместо привычных звуков и образов вокруг образовалась настоящая каша, словно множество рек вдруг влились в одно русло. Потокам воды, отделённым до этого друг от друга, сразу стало тесно. Стремительный и холодный горный, никак не мог ужиться со степенным и тёплым братом из равнинного края, чистые ручьи не желали сливаться с мутью, отчаянно борясь за своё существование. В бурлящих водоворотах невозможно было выбрать верного направления, и Он судорожно бился, крутясь на месте, как волчок, Его швыряло во все стороны. Взбесившаяся Река будто решила разорвать Его на части. Что за беда приключилась с ласковым течением, в объятиях которого Он так долго и спокойно путешествовал по сказочным мирам?

Всё шло сравнительно неплохо, эволэк живо реагировал на внешнее воздействие, хотя, конечно, сам по себе отзыв ещё не был гарантией успеха. Элан метался, как тигр в клетке, пару раз приложившись о стены с такой силой, что мог бы заработать и переломы, не будь те обиты мягкой подкладкой. Суппорты беспрестанно визжали сервоприводами, едва поспевая за живой плотью.

Александра потеряла счёт времени. Сознание металось между жуткой сценой за стеклом и показаниями мониторов. Предельная концентрация внимания быстро истощала невеликий запас сил, оставшийся после долгих недель Контакта. Сжав зубы, куратор не расслаблялась ни на секунду. То бешеный ритм сердца Элана требовал вмешательства, и по её команде автодок впрыскивал нужную дозу лекарства, то приходилось вводить стимуляторы, так как уставшее от многочасовой пляски тело подопечного уже начинало отказывать, то натруженные мышцы вдруг сводило судорогой, и снова приходилось вливать в вены препараты, вмешиваться в работу нервной системы. Без преувеличения можно было сказать, что на первом этапе «всплытия» эволэк близок к состоянию клинической смерти, и только постоянная работа реанимационного комплекса не давала ему покинуть этот мир уже навсегда.