Пояснения не были обычной болтовнёй «ни о чём». ИР действительно не знала, чем занималась Полякова — привычки подглядывать за ней не водилось, так что, о сохранности информации можно было не беспокоиться.
— Давно пора его вытаскивать оттуда, — напомнила бестелесная девчонка.
— Да, ты права, можно закругляться. — Куратор и сама боялась перегнуть палку, основные данные уже получены, маршрут проложен. Всё, больше ничего с этого погружения не взять, да и опасно углубляться дальше.
— Необычно он себя ведёт, правда? — Амма подалась вперёд, разглядывая уже привычную картину в воздушном аквариуме.
— Не то слово. — Александра помедлила. — Ладно, я в душ, двенадцать часов сна, и командую всплытие! Последишь за ним?
— Одним глазком.
Женщина впервые за много дней приняла нормальную ванну, и ещё сильнее разморенная от тёплой воды, отправилась в спальню. Комнатка находилась тут же, в операторской — кураторы безвылазно присутствовали в ИБиСе всё время погружения. Александра не была тут частым гостем, привычка спать прямо на рабочем месте давно взяла верх над здравым смыслом. Рухнув на кровать, даже не укрывшись одеялом, она провалилась в сон…
Плотина. Огромная белоснежная стена стояла в чистом поле, теряясь на горизонте. Никакой грандиозной запруды, остановившей бег реки, и превратившей узкое русло в бескрайнее озеро, никаких каскадов воды, вращающих турбины. Абсолютная тишина. Воды нет. В смысле, нет совсем. Тогда что тут делает это грандиозное сооружение?
Она осторожно кралась вдоль основания, чуть не цепляя левым плечом белый вал, будто звук шагов мог расколоть монолит. Ноги раздвигали и подминали траву с таким треском, что Александра непроизвольно напрягалась ещё больше, бросая вороватый взгляд направо. От одного вида пустоши и мёртвого города за ней волосы вставали дыбом. Выжженные огнём холмы, земля спеклась хрустящей коркой, а на её поверхности кипела лава. Огненными ручейками смерть текла к плотине, прокладывая себе дорожки не только в ложбинах и оврагах, но и, вопреки законам физики, карабкаясь вверх по склонам холмов, а потом сбегая вниз.
Жар бил в лицо, но фигурка человека, мелькающая впереди, заставляла двигаться дальше, всё ускоряя и ускоряя шаг. Она уже бежала, что есть мочи, вдыхая полной грудью отравленный воздух. Лёгкие горели, в горло словно попала пригоршня толчёного стекла, причиняя нестерпимую боль.
Остановилась она только у самой цели своего спринтерского забега. Откинув слипшиеся волосы и стерев ладонью разъедающий глаза пот, Саша, наконец, разглядела его. «Элан здесь?», — мелькнула первая мысль в голове. «Его распяли?!» — следом вторая.
Затянутая в чёрное фигурка, стоящая лицом к сгоревшему миру, действительно одним своим видом бросала в дрожь. Бесчисленные нити тянулись от него, исчезая в стене, одни короткие, другие подлиннее, третьи терялись вдали. Все растяжки тонкие, но натянутые, как струны. Смоляные у основания, они стремительно светлели, удаляясь от эволэка, приобретая цвет свежевыпавшего снега при соприкосновении со стеной. «Он и есть стена?» — недоумение охватило разум, а душу страх.
