Но вот удастся ли сегодня увидеть знакомый свет, он не знал. Застигнутый далеко в море первым зимним штормом, он пробирался среди бешеных вихрей к спасительному берегу, зная только общее направление, не более того. Струи дождя насквозь промочили оперение, ещё держащее тепло, но уже начавшее покрываться предательской коркой льда. Он уже давно, повинуясь интуиции, сложил верхние крылья — лететь стало гораздо легче, мышцы уже не надрывались от ежесекундной борьбы со стихией, и Деилес просто повиновался ветру. Гигантские водяные валы неслись к суше, иногда настолько большие, что ему приходилось подниматься вверх, чтобы не задеть пенный гребень титанической волны, с которого неистовый ураган срывал тоны брызг, так что вода была всюду: сверху, снизу, хлестала то в один бок, то в другой.
Усталый и голодный (борьба отняла все силы, что удалось накопить на не самой удачной в жизни охоте) он отчаянно сражался, не желая становиться очередной добычей моря. Все братья и сёстры улетели к берегу ещё день назад — кто на материк, кто на острова, а Деилес задержался, с любопытством исследуя плавучий остров людей. Ещё бы, такого большого он раньше не встречал! Теперь же за игнорирование предупреждений приходилось платить. О надвигающемся шторме он, естественно, знал заранее, как и любая птица, читая множество рисунков на воде и в небе, чувствуя перемены в крепчающем ветре.
Теперь же осталось только терпеть и, не обращая внимания на усталость, на готовое выпрыгнуть через горло сердце, лететь вперёд. Только бы не поддаться тихому голоску тёмной своей стороны, нашёптывающему: хватить трепыхаться, пернатый, всё равно не дотянешь — далеко ведь, сложи крылья, и все мучения вмиг кончатся!
Не слушать тьму, ни ту, что в нутрии, ни ту, что снаружи. Держать высоту! Мах, ещё, ещё! Рвутся от напряжения мышцы? Терпеть! Думай про свет, он обязательно покажется!
И он показался. Сначала сквозь заряды дождя пополам с мокрым снегом Деилес увидел едва заметное пятнышко — чуть более светлый участок горизонта, в котором уже не сливались в единую тёмную массу свирепое море и неистовые небеса. Близкое спасение открыло второе дыхание, и птица с отчаянной решимостью устремилась вперёд, обгоняя волны. А свет становился всё ярче. Лучи уже выхватывали у ночного безумия стихии мельчайшие детали разыгравшегося шторма. Явственно стал виден стремительный бег тяжёлых туч над головой, полоса прибоя, оскаленная пенными потоками, несущая верную смерть любому, кто посмеет ступить в её царство.
