Собравшиеся вместе члены Учёного Совета с нескрываемым удивлением передавали друг другу по кругу листы доклада. Пять кураторов, словно издеваясь над руководством ИБиСа, предоставили купированные, мягко говоря, отчёты. Причём, что раздражало светил науки больше всего, надавить на группу контактёров, заставив их дать ответы на интересующие вопросы, не было никакой возможности. Дело в том, что четыре тандема работали над, так называемыми, инициативными проектами, то есть, за свои кровные. Всем прекрасно были известны правила — если эволэк и куратор двигают собственный почин, то они до самого финала, то есть до завершения реабилитации, никому и ничем не обязаны. А организатор «движения сопротивления» хоть и выполнял госзаказ, но его самого сейчас спрашивать, что арбузную грядку пытаться разговорить. А куратор-киборг явно следовала указаниям своего эволэка и также строго дозировала информацию: Деилес прекрасно летает даже в самую жуткую непогоду, задание выполнено! Все пять живых существ и одно растение успешно прошли стадии роста, выдержали испытания, которые им подкидывали миры Океанеса, и твёрдой походкой вступили во взрослую жизнь. Вот, собственно говоря, и всё, что содержалось в докладах.
Но был и ещё один важный нюанс. Кураторы обязаны докладывать о физическом состоянии подопечных, давать стандартный набор данных, характеризующих погружение, успешно ли оно протекает, или есть сложности, и т. п.
И они дали! Как бы между строк, как о чём-то само собой разумеющимся, они все хором поместили параметры канала связи ОЧК, графы, надо сказать, тоже обязательные при заполнении отчётных таблиц, наткнувшись на которые, члены Советы были ввергнуты в шоковое состояние.
— Я не до конца уверен, что эти данные правдивы. — Растерянно пролепетал Миненков, ошарашенный увиденным на внешне неброских страницах докладных записок, коротенько подводящих промежуточный итог погружения. — Ты уверенна, что тут нет ошибки?
Амма закатила глаза, на скулах заиграли желваки: чудо в розовом комбинезоне едва сдерживала готовые сорваться с языка в адрес профессоров едкие эпитеты, но не стала себя утруждать:
— Всё изложенное соответствует действительности. Все пять эволэков показывают необычайно устойчивую двустороннюю связь. Я не имела дело ни с чем подобным с самого первого дня своей работы.
В зале поднялся шум — члены Совета горячо обсуждали новость, заседание потеряло присущие подобным мероприятиям стройность и степенность, превратившись в сущий базар, где всяк пытался перекричать и переспорить всякого.
— Они не сказали, как у них это получилось? — Михаилу Яковлевичу удалось перекричать гвалт, снова адресовав вопрос Амме.
Как по мановению волшебной палочки все присутствующие разом умолкли, устремив взгляды полные ожидания и надежды на висящую в воздухе девочку-подростка. Вот-вот настанет великий миг, и пред взором страждущих предстанет свет истины…
Хрен вам! Примерно так, если не сползать на площадную матерную брань, можно в паре слов охарактеризовать выражение лица электронной чертовки. На миг мелькнувшее на миленьком личике злорадство, смешанное со вселенского масштаба презрением ко всему человеческому, сменилось на невинное удивление наивной дурёхи совсем уж провинциальной закваски:
— Представления не имею, — картинно вздохнув, сокрушённо развела та ручками. — Моя задача состоит в том, чтобы «читать» эволэков и строить цепочки ДНК, именно этим я и занята. Вся в трудах и заботах!
Изобразив всем видом смертельную усталость, Амма исчезла из помещения.
