Четвёртый член Совета, Суровов Виктор Александрович, казалось, был рождён для того, чтобы ни на чуть-чуть не соответствовать своей грозной фамилии. Улыбка никогда не сходила с его лица, он вообще был довольно жизнерадостным человеком, оптимистом, с весьма необычной судьбой. Получив от родителей богатое наследство — предприятия химической промышленности, он не встал на наезженную колею, посвятив себя сфере образования. Этот человек сделал всё возможное и невозможное, чтобы работа многих учебных заведений, и не только (пожалуй, даже не столько) на Новой России, получила принципиально новую основу. Он ставил задачу воспитывать без преувеличения настоящего «человек разумного», способного и мыслить, и воплощать идеи в жизнь, и нести ответственность за свои поступки, понимать пагубность пассивности и бездействия. Доктор философии, экономики, этнографии, он был руководителем объединения нескольких ВУЗов, и руководителем отнюдь не формальным.
Наконец, Дробышева Елена Петровна, единственная женщина в Попечительском Совете. Она была уже немолода, но относилась к тому типу представительниц слабого пола, о ком говорят: красива в любом возрасте. Даже в свои шестьдесят с хвостиком она выглядела очень хорошо, и настолько же себя чувствовала. Активная, очень подвижная, в длинном до пят платье, со старомодным нескладным зонтом, она была истинным воплощением зрелой женщины. Впрочем, слабой не была — являясь совладельцем предприятий по производству антиматерии на Диане, она больше времени проводила в космосе, чем на твёрдой земле.
Когда-то очень давно, прямые предки этой пятёрки вложили свои капиталы в сомнительное, на первый взгляд, предприятие — в идею создания связки ОЧК, и не прогадали. С тех пор ИБиС приносил их династиям хорошие деньги, помог укрепить своё положение, в том числе и в неформальной иерархии сильных мира сего.
Следом дружной гурьбой двигался Учёный Совет во главе с Миненковым.
Эволэки, кураторы и старосты приветствовали вошедших, встав полукругом. На левом фланге — Надя с Людмилой рядом с Пиной, далее Линара с Инной и котятами. Потом, по идее, должен идти Клан Воды, но расположение бассейна заставило изменить очерёдность, и тут был Клан Воздуха: Ханнеле с Людмилой Ефстафьевной и Хилью поставили в самый цент «фаланги», сбоку Элан с Ольгой и Лесавесимой. Афалия и Марина образовывали правый фланг, упирающийся в водоём.
Взаимное приветствие вышло настолько формальным и сухим, что могло показаться, будто рядовые работники ИБиСа и фактические владельцы института состоят в кровной вражде, хотя это было абсолютно не так. Для эволэков и кураторов гости были людьми издалека, которых если и увидишь, то пару раз в год, на знаменательные даты, да и то мельком.
А вот Элан хмурился не просто так: Попечительский Совет давно стал ему врагом. Именно благодаря нажиму «стариков» был разорван его тандем с Поляковой, что поставило под вопрос саму возможность практической отработки Якоря, и заставило искать альтернативное решение, живое воплощение которого, то есть Ольга, сейчас крепко сжимало его плечи, явно успокаивая и предостерегая от глупостей.
Второй их не очень благовидный поступок — попытка отформатировать мозги Амме, которую, вне всякого сомнения, без разрешения попечителей не решился бы тронуть никто и никогда. Хотя девочка-призрак к тому времени успела так насолить руководству института, что общение с ней перешло сугубо в плоскость сложных идиоматических выражений, не поддающихся осмыслению и переводу на иностранные языки, но это были проблемы Учёного Совета. А эволэки с кураторами воспринимали электронную чертовку как личность, и не дали её в обиду. Элан же, по окончанию восстания, как лидер вооружённой оппозиции, чуть не попал под суд, самый что ни на есть настоящий. Строго говоря, он и нарушил закон, но поскольку обошлось без стрельбы, ограничились административным наказанием: отозвали лицензию на оружие на год.
Первой, как выполняющей госзаказ, пришлось докладываться паре Элан-Ольга. Правда, тут была сложность — Деилес уже отбыл на планету-заказчик, так что всё ограничилось показом короткого фильма. Несчастную птицу заставили бороться с ветром в аэродинамической трубе, добавляя к ураганным порывам дождь со снегом, но питомец с честью выдержал испытание.
А вот Лесавесима и Хилья вызвали неподдельный интерес. Сёстры поначалу жались к родителям, ища у них защиты, хотя никто не только их не мучил, но и первые минуты попечители даже опасались приближаться.
— Очень красивые девочки! — Искренне похвалила Дробышева.
Женщина, сильно нагнувшись вперёд, неуверенно тянула руку, а Хилья, чувствуя её страх, расхрабрилась, сделав шаг на встречу, коснулась носом ладони.
— В чём смысл их создания? — задал вопрос по существу Никольский.
Элан промолчал, дав возможность выступить Ханнеле. Девушка едва справилась с волнением, но справилась:
