Как только Миненков убежал встречать дорогих гостей, впопыхах едва не сбив с ног вернувшуюся уже Афалию, перед группкой единомышленников из воздуха выкристаллизовалась разъярённая Амма и, как всегда без вступлений, выпалила:
— Элан! Что за х…я творилась сегодня ночью в медблоке!!!
Когда чудо в розовом переходит на нецензурную брань — дело плохо, но рыжий плут и бровью не повёл, ответив самым невинным тоном:
— Что тебя так взбесило? Там е…сь кабаны аль индийские слоны?
Когда Элан начинает использовать нецензурную брань — дело также плохо, и все с интересом наблюдали, ожидая развития диалога. Девочка-призрак и эволэк стояли напротив, уперев руки в бока, исподлобья глядя друг на друга.
— Лучше бы е…сь кабаны со слонами и бегемотами до кучи! — яростно прошипела Амма. — А так, кое-что посерьёзней! Не хватает кое-каких сывороток, и я даже знаю, кто их взял, и с какой целью! Это несанкционированное использование препаратов первой группы!
Ей не составило труда сопоставить размер утраты с потребностями обитателей вольера Южный-2 и, сложив два и два, вычислить злоумышленника: Лис являлся ночью в медблок за лекарствами от головной боли, и формальный повод для посещения эскулапов был отнюдь не надуманный, но вынес оттуда сверх того и кое-что запрещённое.
— А-а-а, вот ты о чём! — Эволэк просиял, картинно смахнул пот со лба, словно только что разгадал сложнейшую загадку. — Я предпочитаю более простой термин, ну, «кража», например.
Элану, судя по непробиваемому спокойствию, было до лампочки, узнает Учёный Совет или не узнает, хотя за такой поступок можно было вылететь из института вмиг! Но он беспокоился не за себя — родительские чувства затмили разум, и благополучие крылатых сестричек он ставил выше собственного. Кроме того, подобный случай был не первый и не последний, а если быть точнее, то правила карантина столь строго соблюдались довольно редко, и на то так же была причина — первое поколение всё равно бесплодно, так всегда поступают, на всякий случай…
— Называй как угодно, — уже спокойней, но хмуро, буркнула Амма. — Хоть всё использовал, ничего не осталось?
Элан дурашливо перекрестился на Амму, как на святую икону:
— Всё до капельки!
Девочка-призрак приняла великодушное решение:
— Чёрт с тобой, докладывать не стану, — и исчезла.
Амму гораздо больше беспокоила возможность утечки сыворотки из стен ИБиСа, чем внутреннее, так сказать, использование — выделить её из крови эволэка или опытной зверушки невозможно, об этом позаботились микробиологи института, так что, твердыня по-прежнему хранила массу пренеприятных сюрпризов для незваных гостей.
— Всё-таки она добрая, — с теплотой в голосе сказала Ханнеле, обняв свою дочку.
Рыбы, кошки и летуньи получили сегодня утром по уколу, и теперь их жизни в стенах института ничего не угрожало, но об этом, опять же, знали только посвящённые. У эволэков были свои тайны, и хранить они их умели, а кураторы сделали вид, что не слышали разговора вовсе.
Времени для выяснения отношений едва хватило. В широкий проём величественно, как линкоры на параде, вошли пятеро членов Попечительского Совета. Вообще-то их семеро, но двое не смогли приехать.
Элан их прекрасно знал, хотя и не лично.
Первым шествовал Ливен Алексей Алексеевич, представительный мужчина лет под семьдесят, как говорят, в самом расцвете сил. Одет в полувоенный строгий костюм, упитанный, но не толстый, с практически отсутствующей шевелюрой (что ещё росло было очень коротко подстрижено), зато с солидными усами, причём абсолютно белыми. Владелец крупной транспортной компании «Немоз», то есть «небо, море, земля», он являлся действующим председателем Совета. Человек недюжей хватки, но довольно скуп на деньги, зато вечно расточает комплименты и похвалы.
Вторым шёл Никольский Константин Константинович. Чуть постарше председателя, но именно чуть. Похожее на дыню вытянутое лицо, пышные тёмные волосы, зачёсанные назад, такие же усы, плюс не очень аккуратная бородка. Некоторую несуразность ему придавал костюм зелёного цвета с почему-то бардовым галстуком. А вообще человек видный и влиятельный: владелец многих печатных изданий, контрольного пакета акций Смоленской космической верфи, плюс, кое-что «по мелочи». Немногословен, причём всегда, но довольно вежлив.
Следом шествовал Гредякин Николай Михайлович. Пожалуй, самая колоритная личность, которую вообще только можно себе представить. Одет неброско. Полноватое, круглое как блин простое мужицкое лицо этакого Вани-грузчика, уже обзаведшегося брюшком от неуёмного потребления пива, не соответствовало ни его социальному статусу, ни острому уму, ни целеустремлённости. Он владел целым рядом предприятий военного профиля, выпускающих всё, от солдатских ботинок и стрелкового оружия, до атмосферных истребителей и сложнейших электронных начинок для боевой техники, в том числе и ИР разных классов. При этом он слыл добродушным человеком, очень любящим жизнь, детей и мирное небо над головой. Как такое странное сочетание уживалось в его голове, оставалось загадкой.
