— Летите…
Буря негодования в ответ.
Ещё секунду помявшись в волнах колыхающейся под порывами ветра травы, Лесавесима и Хилья прянули ввысь, их крылья на миг загородили серебряный свет двух лун. Две огромные птицы кружили над поляной, а два эволэка, загоняя рвущуюся им вслед тоску поглубже в собственные израненные души, с восторгом наблюдали красоту их полёта. Несколько широких кругов, снова приглашение испытать все прелести невесомого скольжения в воздушных потоках, но снова твёрдый отказ, наполненный родительской заботой.
Сёстры растаяли в ночном небе, отправившись в первое настоящее путешествие, и только трепетные огоньки их душ рассеивали мрак ночи: эволэки безошибочно знали направление, в котором мчатся дети, чувствовали краешком сознания переполняющий их восторг. А им сами осталось только стиснуть зубы…
Они почти полчаса сидели на расстеленном коврике, глядя на немигающие огоньки звёзд. Борьба с собственными эмоциями шла с переменным успехом: то один, то другая, как казалось, незаметно о товарища тёрли глаза руками, с шумом дышали. Но, постепенно, разум брал верх над чувствами.
— Это правильно, — Ханнеле закивала, явно пытаясь убедить в первую очередь саму себя. — Так и надо было поступить.
Она медленно и глубоко вдохнула, мощно выпустила воздух. Тот закружился облаком пара, засверкал в свете спутников планеты.
— Да, это правильно, — Элану также надоела игра в молчанку. — Надо их отпустить. Они летали вместе
Он рассмеялся, правда, не очень убедительно.
— Главное, чтобы в запале не забыли вернуться! А то получим чертей от всех сразу!
— Ага, — уже повеселев, согласилась Ханнеле. — Если Амма просто обматерит, то Константин Иванович сожрёт живьём!
Лис поднялся с земли, взял девушку за руку, помог встать на ноги и ей.
— Пошли в палатку, согреемся.
Их переправа снова прошла под бдительным вниманием скатов — те чувствовали вибрацию почвы под ногами и всегда оказывались у той точке берега, к которой подходило сухопутное существо, будь то человек или зверь. Пока огромные плавающие блюдца прыгали под ударами ног двух эволэков, рыбы крутились рядом, но быстро потеряли интерес к гостям — есть их строго запрещал вложенный инстинкт.
В большой палатке могла поместиться ещё пара человек, но Элан специально остановил свой выбор именно на этой модели — она вместила не только два надувных лежака, но и обогреватель, сделанный из обычного подсвечника, дающий и свет, и тепло, и даже крохотный разборный столик.
Как истинный джентльмен, юноша уложил свою подругу первой, заботливо закутал замёрзшие ноги девушки шерстяным одеялом, укрыл другим, налил из термоса и подал горячий сладкий чай. Ханнеле растаяла, убаюканная практически домашней обстановкой. Тут было тепло, вполне уютно: накачанные воздухом постели берегли человеческие тела от холодной и жёсткой земли, а до всего самого необходимого было рукой подать.
Элан уселся на свою половину, и они потихоньку приканчивали совсем лёгкий ужин. От тепла и сытости в желудке уже клонило в сон, и очень хотелось махнуть рукой, отложить на потом неприятный разговор с трудно предсказуемым финалом — как не надеялся Лис на собственное чутьё, а душа трусливо проваливалась в пятки. Ханнеле только-только оправилась от серьёзного потрясения, когда
Некстати вспомнился и недавний разговор с Ольгой. Супруга, на прозвучавшие в адрес Ханнеле обвинения, одним взглядом задала своему суженому резонный вопрос: а может тебе, дорогой, просто