Когда женщина спросонья сообразила, что её под руки вынесли из «постели», почувствовала, как бережно усадили на пол, услышала знакомый голос.
— Сашенька, Саша! Ты меня слышишь?!
Полякова подскочила как ужаленная, вмиг избавившись от дрёмы, и неверящим взором уставилась на фигуру, закованную в камуфляж и броню. Забытый автомат лазерным целеуказателем прочертил красную указку, упёршуюся в стену. Трясущимися руками она стащила маску, и увидела встревоженное лицо мужа. Повиснув на его шее, Саша даже не заплакала, шепча на ухо:
— Серёжа… я знала, что мы снова…
Впервые за много дней попав на солнечный свет, женщина закрыла глаза, не увидев картины прошедшего почти без шума боя: тихая поступь бойцов, прочёсывающих территорию и дом, два трупа, и алая кровь на свежем снегу. «Доктор» и «Костолом» даже ничего предпринять не успели, настолько неожиданным для них оказался визит спецназа этим ранним утром.
Нечаев, забыв от счастья про всё на свете, отнёс жену к ожидающим машинам, и врачи взяли её в оборот. В небольшом зеркале Полякова увидела своё отражение, и ужаснулась. Лицо — маска спёкшейся крови, правый глаз заплыл и почти ничего не видел, не хватало пары зубов, кожа серая, как у смертельно больной раком.
— Ничего, — еле слышно прошептала она, пока медики укладывали её, и накрывали термоодеялом, — могло быть и хуже…
Укол, и сознание уплывает…
Пришла в себя уже в больнице. День. Низко повисшее над горизонтом зимнее Солнце даже сквозь прозрачное стекло палаты почти не грело её одеяло, на котором, уронив голову на руки, дремал Сергей.
Саша с трудом приподняла оплетённую катетером руку, и погладила, едва касаясь пальцами, его короткие волосы. Тот сразу встрепенулся, не спал по-настоящему, и грустно улыбнулся в ответ.
— Здравствуй, мой спаситель, — сухое, как наждак горло, едва выталкивало слова.
— Здравствуй, красавица, — он аккуратно поправил её смятые локоны, падающие на забинтованное лицо.
— Ты давно тут?
— Пару дней, — честно признался Сергей, и негромко рассмеялся, — я теперь свободный человек!
Супруге ничего не надо было разъяснять. Озабоченный её безопасностью, муж пошёл на риск — привлёк к её охране сотрудников, не поставив в известность начальство, и те погибли. И хотя опасения оказались ненапрасными, опытному офицеру полиции такое своеволие, закончившееся трагедией, не простили. Посадить, конечно, не посадили, но из органов попёрли, причём по статье о превышении должностных полномочий.
— Прости, — вот тут Александру прорвало, из глаз потекли слёзы.
Не хотела, а, получается, подставила, сломав хорошему человеку хорошо идущую карьеру.
— Не переживай по пустякам, — он нежно сжал её ладонь, и поцеловал, — главное, что ты нашлась, что ты жива… Ты моё самоё дорогое сокровище, за тебя я готов отдать всё на свете.
Даже в такой ситуации сознание женщины, уловив подходящий момент, не упустило шанса.
— Давай улетим отсюда, — Саша заговорила твёрдо. — Полетим на Аврору-2, там построим дом, я рожу карапузов, трёх, не меньше. Будем жить там, где нет таких уродов, похищающих людей, где… где…
Тут она уже разревелась всерьёз, поняв, как близка была к тому, чтобы лишиться этого простого человеческого счастья, а муж неожиданно легко согласился.
— Летим, мне тут уже ловить нечего, — он не стал кривить душой. — С мужиками жалко расставаться, хороший народ, душевный. Что делать там будем?
— Ты в полицию пойдёшь, у меня есть друзья, помогут, — пообещала супруга. — Вот увидишь, про твою статью там если и вспомнят, то только похвалят. Я вернусь в ИБиС, лишние кураторы скоро понадобятся.
Сергей снова поцеловал её ладонь, но женщина не столько увидела, сколько почувствовала — не верит. Взрослый мужчина не верил в чудеса. Ну, не бывает так в жизни, чтобы дети обставили в смертельной игре матёрых волков. Не в сказке же живём…
— А ты не сомневайся, — уже едва слышно протянула Саша, снова уплывая в царство сновидений, — наши девочки с Лисом их зубами порвут на кусочки… Вот увидишь…
* * *
Глубокая ночь. Институт уже спит крепким сном, ещё не подозревая о том, что в эти блаженные часы отдыха решается его судьба. Решается не в высоких кабинетах, там уже решили всё и, что самое главное, за всех.
В кабинете особиста повисла напряжённая тишина, пока его хозяин, не торопясь, листал довольно объёмистый труд. Сидящие рядком эволэки, симпатичная девушка-киборг и бестелесное чудо в розовом комбинезоне не издавали ни звука, с волнением ожидая вердикта. От решения Усова зависела судьба плана: да или нет?
Усов то хмурился, то играл желваками, то отрывал взгляд от электронного планшета и смотрел на заговорщиков так, как, наверное, смотрит врач-психиатр на душевнобольного, больного, глубоко уверенного, что фантазии его сознания и есть реальная жизнь. Он был готовой взорваться бомбой, но изо всех сил держал себя в руках, хотя скрыть бурю эмоций до конца не получалось.
