Лидеры Кланов изо всех сил старались вести себя как всегда, не выдавая волнения и потаённых знаний, ведь завтрашнее утро принесёт в их дома много слёз. Крошечная Нариола виртуозно управлялась с самой многочисленной бандой эволэков-флористов, призывая всех к послушанию столь непринуждённо, что формальным руководителям оставалось только от досады локти кусать. Диолея успевала не только рулить всеми хозяйственными делами башни Клана Земли, но и дирижировала работой столовой — там также перед отбоем надо было провести массу приготовлений к завтрашнему торжеству. Лассава вместе с ИО старосты Клана Воды, Ирикой, пыталась унять расшалившихся в отсутствии Лидера непосед-«водников», параллельно согласовывая с ветеранами ИБиСа предстоящий вечер на Красном Октябре.
Это тоже сизифов труд… Не будет завтра ни светлых улыбок, ни торжественных речей, ни радостной встречи разных поколений, коих судьба каждый год собирала в этот день, подводящий черту под буйством весны и знаменующий начало долгожданного лета.
Но, надо было взять себя в руки, и Лидеры развили обычную бурную деятельность, раздавали похвалы и подзатыльники, шутили и незло подтрунивали, и институт унялся далеко за полночь, но отдохнуть в стране грёз старостам была не судьба…
Элан, так же как и девушка из высшего общества, пытался выжать себя, надеясь, что уставшие тело и разум сами попросят покоя, но затея провалилась. И он сначала просто тенью ходил по этажам, коридорам и подземным галереям, стараясь не попадаться на глаза — не умел он притворяться…
В самую глухую пору он нашёл прибежище в очень необычном месте — Афалия, которую так же мучила нервная бессонница, неожиданно столкнулась с ним нос к носу в дендрарии, и предложила скоротать время вместе. Отказываться от компании было глупо, и они прошмыгнули на крышу башни, откуда открывался очень даже живописный вид.
Сколько прошло времени, пока они то лежали, завернувшись в коконы туристических спальных мешков, то сидели на самом краю, кутаясь в тёплые одежды, и говорили, говорили…
В простом и искреннем общении люди часто раскрывают друг другу многие секреты, а темнота словно успокаивает, соблазняя тишиной и уверенностью, что никто не подслушает, и до чужих ушей не дойдёт потаённое.
— Мне никогда в жизни не было так страшно.
Афалия чуть склонила голову, и свет с нижних этажей разрисовал её красивое лицо с острым чертами в контрастные тона.
— Может сегодня последняя ночь, и я дрожу от страха…
Элан приобнял её за плечи.
— Не тебе одной страшно. Я тоже не хочу в этом участвовать. Будь выбор, я бы не полез в драку, но выбора нет.
Девушка печально кивнула:
— Да, мы старшие, и не можем, просто не имеем права остаться в стороне, хоть и не воины.
Она помолчала, а потом неожиданно негромко рассмеялась:
— Странно, но уходя в Океанес, я всегда была спокойна — знала, что вернусь, а если и нет, то моя душа останется в том мире, и по-своему будет счастлива. А сейчас?
Он не знал, что и ответить, но не мог не сознавать правоту соратницы, ведь его гложили те же страхи и сомнения.
— Мои родные тоже всегда переживали больше, чем я сам, а теперь вот, и заснуть даже не могу. Это нормально, думаю. Ведь в том, что случится завтра, — он посмотрел на часы, — нет, уже сегодня, нормального нет решительно ничего…
Афалия неожиданно смутилась, несколько секунд помялась, бросая на собеседника быстрые взгляды, решая: да или нет?
— Лис, я хочу кое в чём признаться, — её голос был глух, она судорожно сглотнула. — Даже не знаю, как это сказать…
Элан в последние недели видел разительную перемену в поведении девушки, и понимал их значение. Афалия всё чаще проводила с ним свободные часы, подсаживалась под молчаливое одобрение Ольги на трапезы за один стол с ним, звонила, когда не видела рыжего плута больше дня. Во всех мелочах сквозил неподдельный интерес и желание быть рядом, и Лис понимал, что это не игра на публику. И хотя они не переходили границу дружеского общения, но он чувствовал её стремление перейти эту черту, особенно после…
— Когда мы с тобой в последние дни дурачились в гостинице… Я, конечно, притворялась… Но не совсем…
Она выпрямилась, отбрасывая последние сомнения, и выпалила:
— Мне во время записи особо вникать в роль не приходилось — итак всё кипело внутри.
Элан сам покраснел. Хоть и была в их спектакле необходимость, но каждый раз при мыслях о том, что они изображали, становилось не по себе — надвигалась кровавая развязка, а тут… Границ они не переходили, просто играя заученные роли, но…
— В общем, я хочу, чтобы ты знал, — она тяжело задышала, — если у тебя есть ко мне не только дружеские чувства, то я готова на них ответить.
Она резко повернулась, не приближаясь, но на лице эволэка читалась боль и борьба — замкнувшись когда-то в себе и своём горе, ей было очень тяжело снова решиться на такой шаг, и Элан понял, что его только что поймали.
— Никто, даже старосты не знают об этом, — он выдохнул облачко пара, — мы с Ольгой развелись почти три месяца назад.
