Заготовленная заранее папка с компроматом легла на полированную до блеска гладь стола перед лицом директора. Там было всё, чем только успела заразить молодёжь своего защитника: странная слепота учёных мужей, не видящих возможность избавить эволэков от чрезмерного риска, хотя прецеденты, открывающие дорогу к созданию «Якоря» случались и до Измера, странности в поведении Аммы, с нехорошей интерпретацией многих её чудачеств. Тут был и Сухомлинов со своим «детищем», столь удачно появившимся на свет как раз накануне погружения эволэков по проекту Еноселиза, из которого многим девчонкам не суждено было вернуться. Не забыл он упомянуть и пленение Поляковой с неизвестным, опять же, финалом, и прибытие инкогнито на Палладу Леонида Сухомлинова, и странное молчание ИСБ с ФСБ на пару, причём первое пичкало его, Усова, всякой шелухой, вместо того, чтобы раскрыть истинное положение вещей…
Но Председатель Ученого совета даже не открыл её, снизу вверх посмотрел на нависшего над ним главу СБ и тяжело вздохнул:
— Вы уже готовы к схватке, и это хорошо, — он говорил едва слышно, полностью отрешившись от окружающего. — Я бы сказал, что желаю вам всем удачи от всей души: Вам, Валентин Владимирович, нашему неугомонному Лису, благодаря сумасбродству которого, возможно…
Он покачал головой:
— …только возможно, удастся спасти институт.
Миненков тяжело поднялся из-за стола, подошёл к шкафу, достал из «тайника» початую бутылку коньяка, рюмочку, небольшую чёрную коробку, и шаркающей походкой проделал путь назад.
— Желаю удачи в бою нашим старостам, моим юным помощницам: Нариоле, Диолее, Мирре, Лассаве. Желаю победы всем, кто не убоится и пойдёт за своими Лидерами.
Налив себе, и тут же опрокинув порцию, занюхав её рукавом, продолжил:
— Думаю, не ошибусь, если причислю туда Афалию. — Он усмехнулся. — Храбрая девочка! Я предупредил её отца, но даже он не смог удержать её порыва! Храбрая! Но Вы меня презираете и не поверите в искренность…
Особист слушал молча, сжав кулаки от закипающего гнева.
— Не тратьте сил понапрасну, — старик махнул рукой. — Я сам себе противен и сам себя презираю.
Усов сел напротив и, впившись ненавидящим взглядом в директора, прорычал:
— Почему?!?! Чёрт с ним, с Сухомлиновым, чёрт и с вами — вы просто администратор!!! Но почему ИБиС предан ещё и Попечительским Советом!!!
Директора скривило, как будто он сжевал лимон целиком:
— Ничего заумного — деньги! — Константин Иванович пожал плечами.
— Институт приносит им баснословные деньги! Я уже молчу о влиянии в обществе, в том числе и вне нашей системы!
Усову, человеку, воспитанному в обществе принципиально иного уклада, было тяжело уместить в голове порочные основы капиталистического строя — ясный ум шёл вразрез с душой, ведь та отказывалась принимать алчный мир жадных дельцов. Всё может быть иначе! Всё должно быть иначе!
— Проблема как раз в том, что ИБиС стал слишком эффективен, — честно признался Миненков. — С его кончиной Федерация будет вынуждена вложить астрономические суммы в традиционную биологию, особенно молекулярную, и эти суммы, поверьте, будут на порядки больше тех, что требуются нам.
— Соответственно их можно будет разворовывать, завышая, например, в разы сметы на проведение работ! — презрительно фыркнул глава СБ, сделав верное предположение. — Ну, Ливен, ты и скотина!
— И это тоже, — согласился старик. — И не только Ливен, видимо другие попечители так же в курсе, хотя точно я не знаю, да и опасно это знать.
Рассказчик закашлялся, но уняв саднящее горло, выпил ещё и продолжил:
— Они сговорились с Сухомлиновым давно, и всё бы получилось без стрельбы и прочего драматизма. Вы уже наверняка поняли, что Амма прячет кое-что важное. Расскажи им, проказница!
Девочка-призрак тут же появилась в кабинете и запальчиво заметила:
— Я не выбираю своего содержания — что в меня поместили, то и ваше! Нечего на зеркало пенять, коли рожа кривая!!!
Сердито топнув ножкой по воздуху, Амма вздёрнула носик и исчезла.
Миненков тяжело вздохнул, открыл чёрную коробку, в руке блеснул полировкой небольшой револьвер (особист даже не сделал движения рукой к кобуре — не по его душу), и директор, печально улыбнувшись, приставил ствол к своему виску:
— Я всего лишь слабый старик…
На гром выстрела в кабинет вломились два бойца, застав распростёртое тело с пробитой головой, и своего шефа, невозмутимо сидящего напротив мёртвого директора.
— По местам, мужики, теперь всё зависит от нас.
Они даже не стали возиться с телом Миненкова — о произошедшем никто пока не знал, а смысла поднимать на уши полицию уже не было. Враг у ворот…
Усов нашёл Ольгу у самого входа. Девушка-киборг только что прошла через сканер, и тот, традиционно не выявив никаких отклонений, дал зелёный свет. За стеклянной дверью, у внедорожника, что пригнала куратор, поднялась суета — девушки разгружали под навес привезённые подарки.
