Спустя некоторое время, двое наших собеседника нехотя поднялись, наконец, со своего мягкого излюбленного местечка и, чуть пошатываясь от долгого ожидания торжественного момента отлета, направились прочь из этой уютной, располагающей к откровению комнаты отдыха. Они вышли на свежий воздух и проследовали дальше по направлению непосредственно к ожидавшему их на стартовой площадке посадочному модулю, чтобы затем быстро умчаться на нем, возвышаясь к призрачным вершинам небес. Там они находились далеко за гранью привычного земного существования, ставшего таким людям уже совершенно чуждым и непривычным, как бы действительно ни хотелось того ни одному из истинных человеческих созданий. В мгновение ока, исчезнув за входным люком блестящей металлической тарелки, после, абсолютно бесшумно отдаляясь от Земли, они совсем даже не могли себе предположить, предвидеть, что именно произойдет с ними в дальнейшем, каким будущим испытаниям могут подвергнуться их души и разум, так запросто брошенные в общий механизм познания, исследования неведомого, неизвестного свойства бытия, туда, где еще никогда не обреталась людская сущность.
Солнце, необычайно маленькое и яркое, чуть краешком огненного диска, одним лишь уголком своего существа выглянуло из-за горизонта так легко, словно хотело именно сегодня определить, нужно ли ему в данный момент показываться на свет божий или подождать уже другого, более благоприятного случая. Напряженно исследуя своими лучами окружающую обстановку, проверив отдельно, каждое опрятно стоявшее деревце, аккуратно постриженный кустик, перебрав даже листочки и веточки на них, осветив острым взглядом уютные домики и небоскребы, уходящие прямо в небо, оно, наконец, неторопливо и величественно поползло ввысь. Медленно пересекая линию небосвода именно в том месте его соприкосновения с землей, кое представляла собой изогнутая кромка горизонта, оно стремилось скорее выбраться в небо, тем самым дальше и дальше уходя от этого гнетущего его края, чтобы затем уже свысока наблюдать за всем происходящим вокруг. Домам и деревьям, которым, так или иначе, было просто не в состоянии дотянуться своими вершинами до его святейшества, оставалось только с земли удрученно следить за таковыми его дальнейшими перемещениями по небу.
Удалившись в скором времени от них подальше, словно расправив свои лучи полной мерой, оно засияло еще ярче и насыщенней, отдавая все части своего тепла окружающей природе, согревая и убаюкивая ее, испаряя тут же на месте образовавшийся за ночь ненужный иней, который сразу, тоненькой струйкой влаги стремительно уходил куда-то вверх. Солнце присутствовало тут везде, проверило все, что только можно, заглянуло в окна домов, в густую чащу парков и скверов, постучалась в двери, скользнуло по стенам зданий, различных прочих возвышений и построек, заявляя о своем явном присутствии здесь. Нужно было пробуждать мир живой природы, еще раз начинать следующий день, чтобы затем снова и снова наблюдать за бесконечно продолжающейся суетой внизу, будто бы этим собственным действием приносящей кому-то пользу или долгожданное благополучие.
Небо тут казалось совершенным и красочным, голубого глубокого спектра цвета, являвшимся воплощением некой призрачной мечты о самом сокровенном и возвышенном, увлекая куда-то высоко в воздушную облачную сферу бесконечного пространства, той необыкновенной реальности, существующей в самой глубине этого необъятного ристалища, вероятно именно для того и созданного здесь, чтобы правильно отразить в действительности все возможные способы реализации человеческой мысли в состязательной сущности бытия. Оттенки цвета в нем чередовались от прозрачного и призрачного, лишь слегка тронутого чуть капнутой в молоко синевой, до более насыщенного, массивного и яркого, близкой к истинному составу первостепенного облика мира, перераспределяя порядок такого познания от самых сложных элементов к более простым и понятным всеми.
