По небу возвышаясь, различные и непохожие друг на друга, величественно плыли облака, представляя этой белоснежной массой неимоверное совершенство некоторых природных явлений, происходящих вокруг. Данные процессы, совсем не так далеко от нас существующие, безо всякого сомнения, крайне завлекали собой, затягивали в свой бесконечный процесс изменения, перевоплощения во что-то другое, неведомое, как никогда раннее непознанное, из всех повторяющихся здесь реальных событий. Хотелось бы понять такие преобразования, может быть еще в какой-то мере не изученные до конца, представшие пред нами, как открытая книга, по неизвестной причине так и не узнанные полностью. Но далеко ли может зайти прогресс? Есть ли завершение той бесконечности развития, на которую ступают людские умы для достижения определенных конкретных задач? Истинно ли они понимают, что пытаются разгадать, разведать, и не будут ли попросту разочарованы теми знаниями, обретенными в процессе изучения тайн окружающего мира? Нужными окажутся эти сведения впоследствии или будут спрятаны, погребены серым забвением последующих поколений?
Тем не менее, солнце продолжало яркими лучами освещать окружающую обстановку, колеи дорог, крыши домов, стены зданий, в общем, все то, с чем соприкасалось в действительности, непосредственно окутывая так, что становилось уже несколько жарковато от таких неожиданных его объятий. Из-за чего белый пар от воды начинал медленно подниматься над землей, увлекая на воздух вслед даже ту самую мелкую пыль под ногами, которая совсем еще недавно, плотной вязкой массой беззаботно лежала на ее поверхности. Грязь, размазавшись, как шоколадное масло по куску хлеба, образовывало вместе довольно прочное соединение, которое сейчас являлось совершенно бесполезным в данном собственном состоянии, полностью исчезая с поля зрения и ставшее тем самым пресловутым подъемным механизмом в таковом природном явлении воочию. Ведь даже ветра тут совершенно не наблюдалось, пускай небольшого, незначительного, ненадолго, лишь на некоторое мгновение своим дыханием могущего смахнуть окружающую пелену стоявшего жаркого смога из пыли и песка, создающего определенно неистовое впечатление сухой и горячей печки. Все находилось тут, как внутри какой-нибудь плавильной камеры, от жара которой было никуда не скрыться, не уйти в тень спасительной кроны деревьев, либо погрузиться в холодное пространство охлаждающей емкости.
От данного неописуемого действа можно было спастись только в правильно оборудованном помещении, магазине, подвале, или, на худой конец, в каком-нибудь ободранном остановочном комплексе, попадающихся на глаза каждые пять минут. Да и необычайно яркий свет нисколько не располагал благоприятностями для прогулок по городским кварталам. Наверняка из-за таких неприятных ощущений все обитающие тут существа так и норовили поскорее укрыться где-нибудь в более безопасном месте, пережидая необычайно мощную испепеляющую полуденную жару, так или иначе способную вывести их из правильного ритма жизни. Они принимали данный факт как само собой разумеющееся явление, что именно в этот момент лучше всего уйти с улиц долой, подальше вниз и не показываться определенно-отведенное время, собственно в самый пик происходящих здесь событий. Хоть и подобные виделись лишенными полного здравого рассудка как положено трезво воспринимать существующий мир, но все равно, не смотря на такой случай, они отличались неким ощутимым чувством выраженной интуиции, могущей их уберечь и от других возможных неприятностей. Эта способность была сравнима разве только с чувством самосохранения у животных, тех врожденных природных инстинктов, присутствующих у всех биологических существ всегда, неважно каким неведомым образом возникающих в природе, будь то с сознательной помощью человека, либо без нее.
Чем данные существа занимались, трудно было определить, или из общего сущего обособить конкретно, что именно те делали каждый день в Городе, если следующий за ним приходящий эпизод сознания повторялся снова и снова, одинаковый для всех подобных, точно такой же, как и предыдущий. Лишенные стойкой памяти нахождения себя в этом пространстве, они бродили по улицам Города вдоль и поперек, при отсутствии определенных целей и занятий, потребляющие готовые продукты, доступные без каких-либо ограничений и затрат действенной энергии. Эти подлинные подобия людей, словно зомбированные какими-то неведомыми потусторонними силами, полностью потеряли тот человеческий облик, который сверх меры был им выделен в начале существования. Наверное, это произошло бы и с людьми, проживи они при сходных условиях еще пару сотен лет. Но навряд ли данный факт выразился таким самобытным образом, как случилось с подобными в конце их жизненного пути без необходимой поддержки общего разума цивилизаций. На эту тему можно было бы говорить долго, невзирая на такие печальные обстоятельства, не так давно произошедшие с человеческой расой, если бы не одно событие, требующее особого рассмотрения.
