Николай поспешал. Он начал несколько бодрее переставлять ноги, покачиваясь этим нелепым образом из стороны в сторону, но все равно кое-как, можно сказать еле живым, дошел так до Андреевой хижины. Силы ощутимо покидали его. Оказалось, что сам хозяин почему-то сидел возле входа, на крыльце, как виделось со стороны, совершенно обескураженный, подавленный, немного наклонив голову вниз. Рядом находилась Оксана и еще какая-то странноватая особа, расположившаяся уже чуть подальше, на бревнах, которую Николай, толи со своего похмелья, толи с такого ее непрезентабельного вида не сразу-то и узнал. Женщины о чем-то оживленно разговаривали, будто бы даже спорили или переругивались между собой, но издалека не все было слышно. Николай подошел ближе, и понял, что в основном их импульсивные речи, так или иначе сводились непосредственно к содержимому рюкзака, который уже полупустой стоял тут неподалеку, возле дверей.
- Всем привет! - сказал Петрович, пытаясь осмотреть присутствующих. - Что здесь происходит? Кто мне объяснит поподробнее?
- Тебе-то Коля, какое дело? Чего вообще нужно? Иди, давай, своей дорогой, и не мешай нам, - пробормотала незнакомая женщина, удерживая на коленях большую чугунную сковородку, периодически, раз за разом, вытаскивая из нее смуглыми угловатыми пальцами замасленные куски яичницы, недоеденные вчера Андреем. Она старательно засовывала их себе в рот, пытаясь разжевать редкими желтыми зубами и проглотить. Большие части никак не помещались целиком, падали наружу, капая на одежду оставшимся маслом, стекавшим также по грязной щеке с подбородка вниз.
- Не мог принести чего-нибудь попроще?!.. Набрал одних консервов и рад... - возмущенно ворчала она с набитым ртом, при этом пытаясь еще размахивать импульсивно руками в разные стороны. Получалось не совсем разборчиво, но, тем не менее, окружающие вполне ее понимали.
Приглядевшись внимательнее, он насилу узнал в ней Наталью - бывшую жену Андрея, никак, однако не оставляющую того в покое. Что-то в ней сегодня было не совсем правильным.
Притягивали внимание длинные светло-русые локоны ее волос, незначительно прикрывающие лицо густыми объемными прядями сверху, ни разу, наверняка, не чесаные за последнее время, каким-то неестественным образом лежавшие на смуглых плечах, словно являющиеся уже без того неким объемным париком, а вовсе не настоящей истинной ее составляющей. Тяжелый массивный подбородок выглядел весьма мужеподобно и внушительно, выдавая в ней далеко неординарную личность. Большие серые глаза с длинными густыми ресницами, и такими же черными, как смоль, бровями, совсем не крашенными, а просто бывшими таковыми сами по себе, в общей своей совокупности лишь больше подчеркивали весь этот ее колоритный образ.
Наталье едва исполнилось лет двадцать пять, но, судя по внешнему виду, изрядно помятому и потрепанному, выглядела она на все тридцать, хотя, при желании, прежнюю красоту можно было еще и восстановить в полном объеме. Ведь она казалась довольно крупной и высокой девушкой, с чуть полноватой, но этим нисколько не портившей ее, красивой фигурой, как говорится, женщиной в теле, если не сказать более. В общем, все находилось при ней, и даже трудно было заметить какой-нибудь изъян или недостаток, указывающий на ее неполноценность.
Однако во что она одевалась, трудно было описать, или даже представить, чем оное могло быть раньше. Какие-то лохмотья, обноски и ремки прикрывали это вполне роскошное тело, и только единственно из-под такого наряда выглядывала одна белоснежная блузка, будто осознано бросая вызов всей ее остальной одежде в целом. Та словно сияла неким своим исключительно слепящим светом виднеющегося сверху воротничка, проявившегося здесь каким-то совершенно неведомым образом, заставляя более тщательнее присмотреться также к подлинной ее обладательнице.
- Мне от тебя совсем немного нужно, на ребенка получить чего-нибудь, - растягивая слова, словно в бреду, говорила Наталья, обращаясь совершенно куда-то вдаль, по всей видимости, далеко не в первый раз высказывая подобные слова Андрею. - Олежка - и твой сын тоже. Ходишь ведь в Город, все равно определенная выгода имеется от этих путешествий. Однако с чего наживаться? Будь ты лучше земледельцем, или охотником на худой конец. Те живут намного лучше вашего. Таскаешь вот разные банки, кому они только нужны? Отдай хоть их часть, да я уйду, оставлю тебя в покое.
- Нет, ты сейчас же отстанешь от него и без всяческих ультиматумов! - продолжала вступаться за Андрея Оксана, просверливая неприятную особу острым и даже, для такого случая можно отметить, вполне испепеляющим взглядом. - С чем пришла, с тем и уйдешь. Покушала вот, да и хватит с тебя, пожалуй. Проваливай отсюда подобру-поздорову, откуда пришла. Может, кто другой еще подаст. А у нас разговор серьезный намечается. Вот и Петрович как раз вовремя подоспел.
