Сталин должен был умереть полностью

Следователь А. Иванов постоянно требовал от нее «добровольного признания» в преступных контактах со своим старшим братом. К тому времени он уже год как умер. Обличительные материалы, говорил он ей, им уже собраны и бросал на стол завязанную на тесемки пустую папку.

Пожилая, обремененная болезнями женщина (ей было уже за 60) никак не могла взять в толк, что же от нее хотят. Последний раз она встречалась со своим братом в Берлине, перед возвращением в Россию, после окончания Цюрихского университета. И было это задолго до Октябрьской революции.

Младший брат Марии Вейцман, одно время занимавший пост заместителя председателя Общества по землеустройству еврейских трудящихся (ОЗЕТ), был расстрелян еще в 1939 году по обвинению в шпионаже в пользу английской и немецкой разведок.

Из следственного дела Марии Вейцман, которое находилось в разработке МГБ с 1948 года, видно, что ей могли инкриминировать лишь неосторожные высказывания. Якобы кто-то слышал, что она лестно отзывалась о Льве Троцком и Карле Радеке, заявляя, что «умнее их в СССР нет людей», и «выражала желание выехать в Израиль» для воссоединения семьи. За «антисоветскую деятельность» ранее был арестован ее муж В.М. Савицкий, работавший инженером в конторе «Союзшахтоосушения» Министерства угольной промышленности. О его судьбе она ничего не знала.

В тюрьме Мария Вейцман пережила смерть Сталина. Наконец, 20 марта 1953 года она «согласовала» со своим мучителем обвинительное заключение, которое состояло в том, что «в своей озлобленности на советскую власть и ее вождей» она «высказывала пожелания смерти Сталина и злорадствовала по поводу смерти Жданова». Поскольку она длительное время находилась в заключении, то узнать, что Сталин тяжело болен, она могла только от самого следователя. Поэтому она никак не могла «высказывать пожелания смерти Сталина». К своему стыду, Мария Вейцман не знала, кто такой Жданов. Потом (на шесть месяцев) про узницу забыли, а в конце августа спохватились и амнистировали по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 г.

Памятуя о том, что на Лубянке раньше располагался Госстрах (где она долгое время работала), близкие спрашивали: «Ну, как тебе было в “Госстрахе?”» Она им отвечала: там теперь «Госужас». Потом это стало новым московским анекдотом.

Говорят, что в 1956 году Мария Вейцман эмигрировала в Израиль. О своем знакомстве с Лубянкой она не распространялась.

Дело по сионистскому заговору в МГБ было закрыто в середине мая 1953 года.

Если кому уж фатально не повезло в этой новой ситуации, так это бывшему министру госбезопасности Абакумову и бывшему нашему послу в Лондоне и бывшему заместителю министра иностранных дел академику Майскому.

Министра госбезопасности Абакумова, физически крепкого человека, большого жизнелюба, «любителя фокстрота, футбола и “дымящихся” шашлыков из ресторана “Арагви”», в его родном ведомстве изувечили до состояния полной инвалидности. Но и в этом плачевном состоянии, не сломленный репрессивной машиной, он был опасным свидетелем. Берия в своем кабинете официально объявил о решении Президиума ЦК не выпускать Абакумова, перечислив все его прегрешения, особенно упирая на арест жены Молотова Полины Жемчужиной.

Как считает генерал-лейтенант госбезопасности Судоплатов, благодаря его твердости и мужеству «Дело врачей» было затянуто, «поскольку именно Абакумову вменялось в вину, что он был их руководителем». Он добавляет: «В 1990 году меня вызвали в качестве свидетеля, когда его дело проверялось военной прокуратурой; я изменил свое мнение о нем, потому что, какие бы преступления он ни совершал, он заплатил за все сполна в тюрьме».

На выездном заседании Военной коллегии Верховного суда СССР в Ленинграде в декабре 1954 года Абакумов был обвинен в фабрикации «Ленинградского дела», назван «членом банды Берии». Ему припомнили арест в Будапеште шведского дипломата Р. Валенберга, спасшего во времена фашизма тысячи людей, участие в организации депортаций некоторых народов Северного Кавказа, организацию зверского убийства Соломона Михоэлса. На все это у него был один ответ: «Сталин давал указания, я их исполнял».

Вместе с Абакумовым по процессу проходили: начальник Следственной части по особо важным делам МГБ СССР Леонов, его заместители Комаров и Лихачев, следователи Чернов и Броверман. Первые трое из них были расстреляны. Чернова приговорили к 15 годам, Бровермана – к 25 годам лишения свободы.