Фефер стал ответственным секретарем ЕАК и заместителем главного редактора «Эйникайт». Перед лицом массовых убийств евреев и преступлений в отношении своей семьи и земляков на Украине он молниеносно изменил отношение к иудаизму и пропагандировавшимся им ценностям. Такую же смену курса осуществило и советское правительство, прекратившее атеистическую пропаганду и разрешившее всем советским гражданам отправление религиозных культов, так как националистические и религиозные аргументы дополнительно мотивировали участие людей в войне.
О таком повороте свидетельствует стихотворение Фефера «Я — еврей», самое еврейское из всех его произведений. В созвучии с националистическими настроениями, которые режим терпел с учетом катастрофической военной ситуации, Фефер воспевал еврейский народ и религию, напоминая о врагах евреев — фараонах, Амане и Тите, славил древних еврейских героев: Бар-Кохбу, библейских Самсона, царя Соломона и пророка Исайю, рабби Акиву, еврейских поэтов и мыслителей Галеви, Менделе (Мойхер-Сфорима. —
Слава Фефера в еврейском мире существенно возросла, когда он вместе с Михоэлсом смог поехать на Запад. Он очень подружился с Полем Робсоном, исполнявшим на одном из митингов в США русские и еврейские народные песни. Сразу же по приезде в США Фефер был вызван к генералу В. М. Зарубину, возглавлявшему советскую разведывательную сеть в Америке, который обязал его сообщать об всех связях, лицах и выступлениях.
После возвращения из США Фефер с головой ушел в литературную и организационную работу для ЕАК. Он участвовал во всех заседаниях комитета и проводившихся им публичных мероприятиях. В 1944 г. в Нью-Йорке вышел памятный цикл стихотворений Фефера «Родина» с рисунками Марка Шагала, а в 1946 г. еврейское издательство «Икуф», дружественное Советскому Союзу, опубликовало его поэму «Тени Варшавского гетто». Захватывающий эпос из более чем ста четверостиший был включен в изданные в Москве в 1967 г. избранные произведения поэта. Об осуждении и казни Фефера не упоминалось в книге ни единым словом.
Вместе с С. Михоэлсом и Ш. Эпштейном Фефер был среди подписавших в феврале 1944 г. Крымский меморандум, в составлении которого участвовали С. А. Лозовский и его начальник В. М. Молотов, а также А. С. Щербаков. Тогда, примерно за 15 месяцев до победы над Германией, он и представить себе не мог, что это письмо послужит поводом для трагедии членов ЕАК. Фефер был, вероятно, информирован о решении 20 ноября 1948 г. о ликвидации ЕАК, так как незадолго до этого по поручению спецслужб оказал В. С. Абакумову квалифицированную помощь при конфискации многочисленных дел в квартире Михоэлса и ГОСЕТе. Когда 21 ноября 1948 г. последовала молниеносная ликвидация комитета с закрытием всех его учреждений и газеты «Эйникайт» и огромные папки с делами были погружены на грузовики, Фефер помогал «органам» сортировать и отправлять материалы в подвалы МГБ.
Месяцем позже, 24 декабря 1949 г., Фефер был арестован. Он признал себя виновным и оговорил других подследственных. В конце процесса Фефер показал, что является агентом МГБ, и скорректировал большинство своих показаний или вовсе отказался от них. Тем самым он проиграл в качестве свидетеля обвинения, но суд, несмотря на это, вынес смертный приговор всем обвиняемым, кроме Лины Штерн. В последнем слове Фефер сказал: «Вся моя жизнь и творчество были связаны с Коммунистической партией. Мои произведения всегда печатались в коммунистических газетах и журналах различных капиталистических стран… В течение 30 лет я имел счастье воспевать героический труд советского народа и больше писал о России и Украине, чем о евреях, в чем меня даже некоторые обвиняют. Я прошу суд учесть все сказанное мною и не лишать меня возможности служить советскому народу до последнего вздоха».
Фефер и другие обвиняемые были реабилитированы 22 ноября 1956 г. тем же судом, который вынес им смертные приговоры. ЦК отменил решение об исключении большинства расстрелянных из партии, но оба решения были обнародованы только в декабре 1989 г. в «Известиях ЦК КПСС».
Ицик Фефер
Я — еврей
