Со времен «финляндизации» Финляндия все еще считается лучшим знатоком России. Для этого, конечно, есть определенные основания. Финляндия занимала одно из первых мест во внешней торговле СССР с капиталистическими странами. Сотни и тысячи финнов работали на строительных объектах СССР, было много и других контактов. Считалось, что финны знали, как следует вести себя с русскими, и благодаря этому знанию они добивались успеха.
В то же время академическое изучение СССР было в Финляндии очень незначительным, и на финском языке практически не издавалась никакая западная научная литература о восточном соседе. Лишь несколько маленьких издательств героически издавали памфлеты и другую литературу, доверие к которой в тогдашней информационной системе Финляндии приближалось к нулевой отметке.
Настоящей революцией среди существующей критической литературы было издание на финском языке «Архипелага ГУЛАГа» Солженицына — вероятно, самого значительного произведения XX века. Это сопровождалось тем, что политики стремились препятствовать изданию, и произведение было напечатано за пределами Финляндии. Зато, например, классическая «История России» Николая Рязановского так и не была издана, хотя была уже не только переведена на финский язык, но и набрана.
Издатели, так же как и газетчики, усвоили истину: лучше не писать об СССР ничего, чем писать такое, что не одобрит сосед.
Со стороны старшего поколения в самоцензуре присутствовали, вероятно, элементы истинного соглашательства: картина Финляндии и СССР времен войны и того, за что в этих войнах сражались, была все еще свежа в памяти, но печальные дела прошлого без надобности ворошить не хотелось. В молодежной среде ситуация была другой. В атмосфере «финляндизации» для нее открылся радикальный, то есть «безкорневой», внеисторический взгляд на недавнее прошлое. Этому способствовал царивший в культурной элите настоящий культ СССР, сопровождавшийся национальным самобичеванием. Антисоветизм считался моральным грехом, и его отождествляли с русофобией и правым экстремизмом. Возникла новая политическая культура, корректность которой предполагала, что определенные вещи вообще не подлежат критике и обсуждению, чтобы не подвергнуть опасности великое общее дело.
Принимая во внимание близость Финляндии к СССР и многочисленность практических контактов с ним, кажется почти невероятным существование в молодежной культурной среде такого явления, как «тайстовство». Его, конечно, нельзя отождествлять с «финляндизацией», но можно предположить, что внешнеполитическая линия Финляндии, политическая культура, образовавшаяся вокруг нее, волна левого радикализма, сотрясавшая все страны Запада, — все это вместе создало основу для этой особенности финской культуры 1970-х гг., которую по ее значимости можно сравнить с движением АКС 1920-30-х гг.
Однако у молодежных движений есть своя история, и в конце 1970-х гг. во всем западном мире начался откат от радикализма предшествующего периода. На это повлияли трудности реального социализма в разных странах от Польши до Дальнего Востока, афганская война и диссидентское движение в СССР.
Пародоксально, что критика «реального социализма» в Финляндии началась в кругах неортодоксальных левых радикалов. Это объясняется тем, что у маленьких левацких групп в политике не было никаких авторитетных позиций, которые они могли потерять. Определенную отдаленность от КПСС все это время сохранял СКДЛ-ДСНФ80, несмотря на постоянные упреки со стороны братской партии. Постепенно всеобщая вера в советскую систему настолько ослабла, что радикальная молодежь перестала ею интересоваться.
С началом перестройки в середине 1980-х гг. «тайстовство» растаяло, как майский снег, и одновременно стало заметно, что политическая атмосфера в целом тоже изменилась.
Вероятно, одним из главных факторов изменения политической атмосферы была личность президента Койвисто.
На президентских выборах 1982 г. ставленником СССР был Ахти Карьялайнен81, о чем совершенно беззастенчиво было заявлено в одной из статей «Правды». Однако это не только не помогло, а скорее воспрепятствовало Карьялайнену попасть даже в кандидаты. Президентские выборы проходили в условиях чрезвычайной гражданской активности, что объяснялось тем, что при единогласном голосовании за Койвисто политики не могут протолкнуть черную лошадку (Карьялайнена).
