Финнов из-за их отношения к России и Советскому Союзу не без оснований обвиняли в шовинизме. Это касалось прежде всего предвоенного и военного времени. В отдельных случаях до 1970-х гг. их все же могли обвинить в склонности к некритичному восхищению тоталитаризмом. Фашисты среди финнов были редким явлением, а ультраправые после 1930-х гг. — совершенно незначительной политической величиной. О популярности тоталитаризма, а вместе с ним и о главной идее Куусинена о перевоспитании народа Финляндии можно говорить лишь в связи с тайстовством.
Тайстовство как политическое движение умерло и было похоронено, но его наследие живет по сей день. Интеллигенция тащила за собой неинтеллигенцию, которая зачастую была так же некритична в отношении старых взглядов, как интеллигенция в отношении новых. А теперь взгляды тайстовского периода устарели и покрылись патиной.
Не понимая сути дела и не ставя под сомнение его основы, многие считают само собой разумеющимися многие сталинские мысли и выводы, начиная с правомочности красного восстания и большевистской его поддержки и вплоть до мнения о том, что война-продолжение со стороны Финляндии была несправедлива и что интересы безопасности СССР были более легитимными, чем у Финляндии.
То, что Финляндия избежала ужасов сталинского режима, считалось само собой разумеющимся. Парадоксально, что как Гитлер, так и Сталин являли Финляндии лишь свои солнечные лики или, точнее сказать, не показывали своих худших сторон, в силу чего представление финнов о них было нереалистично. Согласно неофициальной трактовке периода «финляндизации», особые отношения с СССР были проявлением истинного ленинизма. А анализ того, почему нигде больше не случилось подобного, финнов не касался.
Если финны испытывали отвращение к сталинскому СССР и не хотели иметь с ним доверительных отношений сотрудничества, то они были совершенно правы. От подобного государства действительно лучше было держаться подальше. Так же поступали и в отношении гитлеровской Германии, хотя в силу старой дружбы в ее сторону и делалось больше реверансов. По отношению же к России поступали под знаком старой ненависти.
Эта ненависть особенно усилилась в связи с 1918 г., и объектом ее были прежде всего большевики и большевизм. Таким образом, цель была удачной и легитимной.
В период правления Кекконена власти пытались отождествлять Россию с СССР. Да и сами соседи не разделяли этих понятий. Целью Финляндии было создание доверительных отношений с соседом, что предполагало отказ от русофобии и ненависти к большевизму. Практически же Россия и СССР, русские и коммунисты полностью отождествлялись. Катарсисное освобождение от иррациональной и грубой ксенофобии поставили на службу политике одобрения антигуманной советской системы.
Финны должны были извиниться перед русскими как перед нацией, по крайней мере за ксенофобию межвоенного периода, и нормальная человечность, которую по-английски можно было бы назвать common decency91, требовала очищения от многолетней ненависти.
Но было ли финнам за что извиняться перед большевиками и большевизмом?
Как в соседней стране, так и в крайне левых кругах в Финляндии было сильное желание использовать ситуацию и отождествить русскость с большевизмом, присоединив к этому гуманизм, защиту мира и прогресс. Было бы неправильно сказать, что и с той и с другой стороны в этом в какой-то степени не преуспели. Большевизм гордился тем, что он признал независимость Финляндии. Одновременно и в Финляндии иногда стали говорить, что большевистское правительство дало ей независимость. Утверждали даже, что независимость была предоставлена без всяких условий и задних мыслей, что большевики не исключали возможность, что Финляндия будет капиталистическим соседом социалистической страны неопределенно долгое время.
Иррациональная архаичная ненависть к большевизму не была свидетельством высокого духовного уровня. Ведь большая часть сторонников как большевиков, так и нацистов были совершенно обычными добропорядочными мещанами, как бы их ни называть. Отдельные люди вряд ли были виноваты в том, что делала система. Каждый, конечно, нес ответственность за собственные дела как в военное, так и в мирное время в тех пределах, в каких он имел возможность сам что-то решать. Большая ответственность лежала на руководителях, например на Сталине, но стать истинным объектом справедливой ненависти заслуживала лишь такая антигуманная система большевизма, которая потребовала миллионы жертв, в том числе и тысяч финнов.
