Если мы поймем это, то нам легко будет понять и то, что Сталин без всяких проблем мог сотрудничать с представителями буржуазии, которые никогда и не утверждали, что поддерживают «генеральную линию», но для которых полезная, по мнению Сталина, политика также могла бы быть полезна. Такими буржуазными политиками были, например, Паасикиви и Кекконен. Совершенно в ином положении были финские коммунисты в СССР в 1930-е гг. То, что вождь финских коммунистов Куллерво Маннер был сыном священника и братом губернатора Выборгской губернии, вряд ли имело решающее значение, ведь он и не скрывал свое прошлое. Вероятно, хуже было то, что он был бывшим социал-демократом и был финном, а также то, что он родился и вырос в Финляндии. И вероятнее всего, решающей причиной для ликвидации было его положение в руководстве компартии, пусть даже это и была ничтожная эмигрантская партия. Конечно, и обычных рабочих ликвидировали тысячами, но для подобных Маннеру положение было безнадежным. То, что Отто Вилле Куусинен уцелел, могло быть чистой случайностью.
Примером того, как функционировал механизм сталинской социальной инженерии, может послужить судьба Ялмари Виртанена.
Виртанен был финном, но судьба его тесно переплелась с советской страной и ее судьбами. Он участвовал в гражданской войне в России и дошел до Сибири. Когда в Восточной Карелии стали создавать финноязычную литературу, Виртанен быстро занял ведущее положение среди карельских литераторов, он стал председателем союза пролетарских писателей Карелии и получил звание народного поэта Карелии. Произведения Виртанена читал в переводе сам Максим Горький, который высоко оценил их и охарактеризовал его как «сатирика по отношению к прошлому, сурового реалиста по отношению к современности и революционного романтика по отношению к будущему». Именно таким и должен был быть пролетарский поэт.
Когда соцреализм вытеснил пролетарских писателей, творчество которых противоречило генеральной линии партии, Виртанен оставался на плаву и даже стал председателем союза писателей Карелии.
В 1936 г. Виртанена чествовали как гения. Сам он в это же время опубликовал стихотворение о Сталине, в котором говорилось:
Язык стихотворения будет понятным, если иметь в виду что оно вышло в свет в 1936 г.
С построением социализма в финский язык Восточной Карелии вместо чисто финского «neuvostot» вошло слово «sovetit», обозначающее «советы», в соответствии с чем советских писателей стали называть «sovetittikirjaailijat». Стали употреблять также такие слова, как «revolutsio» «pjatiletka», «roodina» и др. Тем самым от финского языка хотели отвести тяжелое и не сулящее ничего хорошего обвинение в том, что этот язык по своему характеру является буржуазным.
Так утверждали прежде всего профессор Д. В. Бубрих и его ученики, и в целом это соответствовало основному направлению советского языкознания. Тогда в советском языкознании царил академик Н. Я. Марр, который учил, что язык имеет классовый характер, то есть что язык, являясь частью надстройки, отражает классовые противоречия и служит нуждам правящего класса.
Рассуждая логически, Бубрих пришел к выводу, что в буржуазной Финляндии финский язык должен был быть по своему характеру буржуазным, и если на нем говорили в Восточной Карелии, да еще и заставляли карелов говорить на нем, то тем самым распространяли буржуазную идеологию. Финны действительно были ревностными стилистами и придерживались тех же взглядов, что и Э. Н. Сетяля и другие финские ученые авторитеты в этой области. После того как в 1935 г. «местный национализм» в Карелии был разгромлен, финнам пришлось отступить от национальных позиций, что, в частности, привело к тому, что финский язык стал быстро обогащаться новыми, несомненно пролетарскими словами. Поэтому Виртанен, слагая стихи в честь страны советов и ее вождя, употреблял такие новообразования.
