Писатель Элтон Синклер считал невозможным, что людей, прошедших царские тюрьмы, можно заставить признаться в том, чего они никогда не делали. Репортер «Нью-Йорк Тайме» Вальтер Дюранти в свою очередь уверял, что невозможно представить, чтобы Сталин, Ворошилов и Буденный приговаривали своих друзей к смерти, не получив убедительных доказательств их виновности. В целом показательные процессы получили большое количество яростных заступников, и можно предположить, что именно проявившийся на них небывалый цинизм тоталитарного государства скорее завораживал, чем отталкивал тех, кого в СССР привлекала именно его сила и бесцеремонный радикализм.
Культ личности, который оттолкнул многих интеллектуалов от различных авторитарных западных правительств, был, по мнению многих, естественным в СССР. У Сталина было множество обожателей. Посол США Дэвис верил, что Сталин был очень упрямый демократ, который не хотел делать никаких уступок авторитарности. Доказательством этого он считал «либеральную» конституцию 1936 г., которая ограничила власть Сталина и партии. По мнению Дэвиса, Сталин был и внешне очень приятным человеком. «Его карие глаза необыкновенно умные и добрые. Ребенок сидел бы с удовольствием у него на коленях, и собака бы отиралась рядом». Писатель Эмиль Людвиг, впервые увидев Сталина, оценил его как диктатора, которому он с удовольствием доверил бы воспитание своих детей. Епископ Кентерберийский, который встречался со Сталиным, также считал его хорошим человеком. Когда он высказал свою оценку Сталину, «его дружелюбная улыбка стала еще шире».
Кроме дружелюбия, все отмечали нетребовательность Сталина. Следует отметить, что это происходило до 1939 г., до того, как была опубликована его официальная биография, отредактированная им самим. Вероятно, эта книга была в свое время мировым рекордом проявления культа личности. Гитлер и Муссолини, не говоря уже о более мелких пророках, шли далеко позади.
Самый лучший портрет Сталина (с официальной точки зрения) написал французский писатель Анри Барбюс. Портрет посчитали настолько похожим, что книгу издали даже в СССР. Барбюс отличался исключительным легковерием. Он, вероятно, считал абсолютной правдой утверждения официальной пропаганды о том, что вредители подсыпали толченое стекло в еду рабочих.
В целом же в 1930-е гг. СССР мог лишь в течение какой-нибудь пары лет выглядеть хоть в какой-то степени поборником демократии, да и то при условии, что его сторонники не захотят углубляться в суть дел и не станут вспоминать прошлое.
После ликвидации кулачества и голода на Украине и в Казахстане наступила передышка. После чисток, последовавших за убийством Кирова, СССР в 1935 г. повернулся лицом к Западу и перенял тактику народного фронта. В следующем году он смело выступал на стороне испанских республиканцев, но в то же время начал проводить первые показательные процессы, причисляемые к так называемому «великому террору». В 1937 г. была принята Сталинская конституция, якобы закрепившая демократию, но в том же году в стране начался всеохватывающий террор.
В Европе же популярность СССР продолжала расти. По мере увеличения промышленного производства и возрастания мощи Красной Армии многие склонялись к тому, чтобы видеть в нем спасителя и противовес Германии. В конце 1930-х гг. СССР становится популярен в лучших колледжах Англии, из которых впоследствии рекрутировались советские шпионы. Когда в конце 1930-х гг. газета «Tulenkantajat» открывала финнам окно в Европу, она обратила внимание именно на сталинистов-интеллектуалов и «полезных идиотов», которых не нужно было долго искать, такое уж было время.
Лишь в Финляндии не слишком доверяли Сталину. Очень немногие финны, кроме некоторых представителей пролетариата, хотели видеть в Сталине спасителя от Германии. В интеллигентских кругах Финляндии европейский взгляд на Сталина отвергался. Была ли причиной тому особая мудрость и критичность или особая глупость и отсталость финнов, трудно сказать. Вероятно, всю проблему нельзя свести к такому вопросу, ее следует рассматривать в более широком аспекте, что и пытается сделать автор данной книги.
Чтобы цвести пышным цветом, сталинизм должен был производить идеальных сталинистов, в которых он испытывал постоянную потребность. Идеальным типом сталиниста был Бухарин, «любимец партии», как охарактеризовал его Ленин. Среди финнов можно назвать Ялмари Виртанена и Отто Вилле Куусинена, старым другом которого был Бухарин.
