В июле 1940 года начальник Генерального штаба Борис Шапошников составил, раньше, чем немцы, подробный план того, каким может быть германское вторжение. Его предположительная схема трехцелевого нападения оказалась очень близка к тому, что в конечном итоге произошло в действительности31. Советская военная стратегия базировалась на идее о том, что в любой войне силы прикрытия на границе будут способны сдерживать армию вторжения достаточно долго, для того чтобы большая часть армии смогла мобилизовать свои силы для массированного наступления, отбросить врага назад на его собственную территорию и там уничтожить его. В течение первых месяцев 1941 года все усилия были направлены на улучшение подготовки приграничных областей к отражению первого удара германского вторжения, однако полные директивы на этот счет были даны только в начале мая, и к июню приграничные территории все еще находились в ожидании всеобъемлющего плана32. Генеральный план мобилизации 1941 года на случай войны также требовал времени для его разработки и все еще был не закончен, когда война уже была на пороге. 26 апреля начальник Генерального штаба, недавно назначенный генерал Георгий Жуков, приказал начать скрытую мобилизацию войск в ответ на многочисленные данные о том, что германские войска перемещаются в восточном направлении. 13 мая был отдан приказ о передислокации войск к западным границам, однако из 33 дивизий только 4 или 5 были полностью укомплектованы, когда началась война. 1 июня 793 500 новобранцев были призваны в армию и 15 июня направлены на передовые позиции. Передислокация должна была завершиться к июлю или августу. 19 июня поступил приказ начать маскировку аэродромов, но к этому едва приступили, когда германские бомбардировщики начали бомбить тысячи советских самолетов, оказавшихся совершенно беззащитными на земле33.
Советские руководители также начали объяснять немецкие приготовления в свете предстоящего сведения счетов с имперским врагом. В сентябре 1940 года Сталин одобрил план отражения германского нападения, хотя и надеялся, что война может быть отсрочена до 1942 года, когда подготовка Красной Армии будет завершена, а оборонительные сооружения вдоль границ недавно присоединенных территорий будут построены34. С октября 1940 года возможность войны рассматривалась совершенно серьезно, и первые сигналы прозвучали в речи Жданова, в которой он призвал население проявить «самопожертвование и героизм» и отказаться от идеи «войны малой кровью». Весной сам Сталин указал на изменения в позиции Советского Союза, когда он заявил на церемонии выпуска военных училищ, состоявшейся 5 мая, что существует угроза нападения Германии, к которой новая Красная Армия должна быть готова. Только сохранившиеся заметки этой речи – оригинал никогда не был опубликован свидетельствуют о том, что Сталин сам считал войну в высшей степени вероятным исходом событий. Германская армия, заявил он, одерживала легкие победы, но потерпит поражение в «грабительской завоевательной войне». Он говорил, что немецкая армия слабее, чем она кажется («ничего особенного»), и в ней много солдат, «уставших от войны»35. Поднимая тост позднее в тот вечер, Сталин заявил: «Красная Армия – это современная армия, а современная армия – это наступательная армия!»36 На протяжении следующего месяца советская пропаганда начала делать упор на теме финальной апокалиптической битвы, «наступательной войны на полное уничтожение». В июне 1941 года, всего за несколько дней до начала вторжения, отдел пропаганды и агитации армии распространил мнение о том, что война с «капиталистическим миром неизбежна», и с непреднамеренным пророчеством предположил, что Советский Союз может быть вынужден «не сегодня-завтра начать упорно и настойчиво готовиться к решающей битве с окружающим капиталистическим миром»37.
Некоторые историки считают этот внезапный поворот в позиции советских руководителей свидетельством того, что Сталин на самом деле готовился летом 1941 года нанести упреждающий удар Германии.
Документ, датируемый 15 мая, показывает, что советские военные стратеги предлагали нанести короткий удар по любому скоплению вооруженных сил, представляющих угрозу советским территориям. Документ отражает преобладающую военную стратегию, которая была призвана остановить вражеское нападение путем кратких карательных атак на вражеские позиции, пока остальная часть Красной Армии будет мобилизована и дислоцирована для решающего сражения. Это была концепция «агрессивной обороны».
