Ленинград был главным полем битвы в титанической войне идеологий между Германией и Советским Союзом. Война шла по всей ширине границ, разделявших две диктатуры, в Польше, в Прибалтийских государствах, на Украине, в Белоруссии. В конце 1941 и в 1942 годах войска Оси пробивали себе дорогу на территорию Российской Федерации, но были отброшены с этих территорий; в 1945 году Красная Армия проникла лишь в восточные провинции рейха, чтобы пройти немногим дальше Берлина. На землях, лежащих между этими точками, миллионы солдат и миллионы обычных граждан лишились жизни в крупнейшей войне, потребовавшей самых больших людских жертв в истории человечества. Это был конфликт, который дважды бушевал на той же самой земле, сначала, когда на нее обрушились вооруженные силы стран Оси в 1941 году, затем, когда Красная Армия погнала их назад в промежутке между 1943 и 1945 годами. Каждый раз отступающие армии разрушали много из того, что они должны были оставить за собой; каждый раз наступающие армии разрушали еще больше. В итоге эта земля стала человеческой пустыней, с заброшенными деревнями, разрушенными городами и бесчисленным количеством массовых захоронений. Именно в этих пограничных районах происходил геноцид евреев. Это здесь миллионы советских узников войны умирали от голода. Это здесь все еще лежат большинство немецких и советских солдат, погибших в войне.
Термин, который сегодня чаще всего используют при описании процесса превращения военного конфликта в ничем не ограниченное массовое насилие на Восточном фронте – «варваризация войны»80. Эта концепция подразумевает такую степень преднамеренного, чудовищного насилия, превосходящего все мыслимое варварство современной войны, которая велась на фронтах в период между 1939 и 1945 годами, и она, как правило, применялась в особенности к поведению немецких войск на оккупированных восточных территориях. «Вараваризация» войны подразумевает процесс превращения традиционных методов ведения войны в форму плохо дисциплинированного, рутинного варварства, и даже в систематический насильственный расизм, приведший к неприкрытому геноциду. Однако модель насилия была в действительности более сложной, чем представляется здесь. Восточный фронт был ареной многочисленных конфронтаций, каждая из которых имела собственную историю исключительной кровопролитности. Здесь имело место насилие между противоборствующими армиями, нарушавшими современные правила ведения войны, захвата и обращения с пленными. Имело место насилие между вооруженными силами, силами безопасности и гражданским населением, ставшее следствием нерегулярных, партизанских войн. Это насилие приняло форму не только военного конфликта между регулярными войсками и партизанами, но и форму репрессалий военных и сил безопасности против (как правило) безоружного гражданского населения в отместку за нападения партизан. В обе формы противостояния вовлекались две стороны – страны Оси и Советский Союз. Войска стран Оси представляли собой смешение регулярных войск, полицейских, сотрудников служб безопасности и местной милиции, состоящей из местных жителей, рекрутированных и снабжаемых оккупантами. Затем было насилие, преднамеренно направленное против гражданского населения, которое подвергалось осаде, обстреливалось, подвергалось бомбежкам, голодало и депортировалось вражескими войсками. И наконец, было насилие со стороны оккупационных властей и местных коллаборационистов против этнических меньшинств, главным образом евреев, которых загоняли в гетто, или уничтожали. Этот вид насилия осуществлялся в основном против безоружного гражданского населения германским аппаратом безопасности (СС, СД, Гестапо и полицией) с помощью тысяч местных коллаборационистов и немецких регулярных войск; эти вопросы будут подробнее рассмотрены в последующих главах. Грань между этими разными формами насилия не была четко очерченной, так как злоумышленники могли совершать его по своей воле, но у каждого из них была собственная причина для совершения и эскалации насилия, которому невозможно дать ясное определение, прикрывая его понятием «варварства».
