Не все советские пленные умерли от преднамеренного пренебрежения. Примерно 600 000 были убиты германскими войсками и людьми из служб безопасности по расовому признаку или потому, что они были коммунистами. Третьих убивали за нарушение правил или попытки побега из смертельных лагерей. Комендант лагеря в Смоленске писал январе 1942 года в своем дневнике о приведение в исполнении смертного приговора «на глазах у других» двух голодающих пленных, обвиненных в том, что они ели трупы своих умерших товарищей105. Немногие советские пленные были отправлены в Германию до того, как под оказываемым со всех сторон давлением требований ослабить нехватку рабочей силы 31 октября 1941 года Гитлер согласился с тем, что советские пленники войны могут быть использованы в Рейхе, пока они изолированы от основного населения их страны. Но к марту в рейх было отправлено только 166,800 человек. И только в апреле 1942 года началось широкомасштабное перемещение пленных, к тому времени две трети которых были уже мертвы106. Состояние выживавшей части мало подходило для работы. «Из миллионов пленных, – писал тот же комендант лагеря, – только несколько тысяч можно считать пригодными для работы… во-первых, невероятно много людей погибли от сыпного тифа, а остальные настолько слабы и жалки…»107 В течение 1942 года новые пленные были перемещены в Германию и к осени почти полмиллиона их приступили к работе, к 1944 году их было 631 000. Пленным рабочим преднамеренно давали скудную пищу и сурово наказывали за любые нарушения. Тысячи из них закончили свои путь в концлагерях. В августе 1942 года СД сообщало, что антисоветская пропаганда возбудила беспокойство среди немецкого населения по поводу «звероподобного» русского хищника. «Многие люди из народа, – говорилось в сообщении, – полагают, что они должны быть полностью истреблены»108.
Обращение с германскими пленными в Советском Союзе определялось острой нехваткой рабочей силы, которую испытывала советская военная экономика. Как и немецкие вооруженные силы, Красная Армия предусмотрела для пленных крайне ограниченные условия существования. В Советском Союзе к осени 1941 года было всего три лагеря, способных принять 8 000 пленных. К 1943 году их стал 31, вместимостью 200 000 человек. По закону от 1 июля 1941 года об использовании труда пленных большинство их были отправлены на работу в сельском хозяйстве, строительстве и тяжелой промышленности. Они, также как и заключенные ГУЛАГа, подразделялись на четыре категории, от совершенно здоровых до инвалидов. Смертность сначала была очень высокой из-за плохого питания, холода и болезней. В течение первой зимы 1941–1942 годов она составила 15 %, но в течение зимы 1942–1943 годов она выросла до 52 %; большая часть из 119 000 умерших, погибли из-за последствий крайней дистрофии. Начиная с 1943 года власти предприняли большие усилия к тому, чтобы поднять производительность труда пленных и улучшить их обеспечение, в итоге уровень смертности среди них упал к концу войны до всего 4 %109. Пленники были изолированы от всего остального населения. Лагеря, состоявшие из палаток или грубых бараков, управлялись немецкими офицерами. Мужчины работали по десять-двенадцать часов в день, и получали ту же норму хлеба и супа, что и советские заключенные. Те, кто были достаточно сильны, чтобы превысить норму работы, заслуживали дополнительную порцию хлеба. Немецких пленных поощряли к соревнованию между собой за звание пленного Стахановца. Они подвергались тому же досмотру служб безопасности, что и обычные заключенные. Случаи саботажа рассматривались как «фашистское сопротивление», и сурово наказывались; в то же время, была запущена программа перевоспитания, которая привела к тому, что пятая часть всех пленных вступила в движение «Свободная Германия». Некоторые из них прошли переобучение на трехмесячных курсах по «антифашистской пропаганде», которые проводил НКВД, после чего в 1945 году их посылали в Советскую зону Германии в качестве агитаторов. И наконец, более двух миллионов пленных были репатриированы обратно в Германию, 1,4 миллиона человек к 1948 году, а последние не ранее 1956 года110.
Одной из сфер войны, в которой были взяты очень немного пленных и им не давали пощады, была борьба между армиями стран Оси и нерегулярными войсками, которые боролись с ними за германской линией фронта. Это была война, которую предполагала вести германская армия, хотя меры, предпринятые в качестве подготовки к ее ведению были незначительными. Суровые приказы, изданные накануне вторжения, возникли спонтанно. Альберт Нойхауз прибыл в деревню через три дня после того, как первые германские части прошли через нее, и обнаружил гражданских лиц, лежащих около разрушенных домов. «Наши войска должны были быть обстреляны, – писал он своей жене111. Антипартизанские приказы должны были выполняться беспощадно.
