Меняющиеся взаимоотношения между диктатурой и вооруженными силами нашли отражение и в роли партии в военных делах. В Советском Союзе партию представляли политические комиссары, прикрепленные к каждой военной части и несущие ответственность за политическое воспитание военнослужащих. Они осуществляли командование совместно со своим военным визави. Эта роль партии усилилась во время чисток 1937 года, и еще больше укрепилась во время катастрофических поражений 1941 года, которые она отчасти объясняла неудачей в деле превращения армии во вполне коммунистическую силу. В течение 1942 года партия стала ослаблять свою хватку поскольку большие полномочия перешли к профессиональным военным. В июне Лев Мехлис был уволен и поста руководителя Политического Управления. 9 октября пост политического комиссара сохранился только в незначительных воинских подразделениях. В более крупных частях они утратили право второй подписи на приказах в октябре, а в декабре были понижены в должности до помощников командиров своих частей. В 1943 году 122 000 бывших комиссаров были призваны на фронт в качестве младших офицеров и были вынуждены стать действительными солдатами146. Использование обращения «товарищ» стало менее распространенным, его заменили воинские звания. Офицерам было предписано носить погоны, были реабилитированы военные награды дореволюционного периода. За мужество, проявленное в бою, награждали членством в партии, хотя оно не защищало от участия в боевых действиях. Более двух миллионов красноармейцев были приняты в партию, в то же время более трех миллионов коммунистов погибли во время войны147. Партийное воспитание не исчезло в вооруженных силах, но упор теперь по всему Советскому Союзу делался на широком военном образовании и патриотическом воспитании, вместо политического формализма.
В начальные периоды войны в Германской армии партия играла более ограниченную роль, хотя многие кадровые солдаты были либо бывшими национал-социалистами или идентифицировали себя с целью этого движения. Отдел пропаганды в вооруженных силах, созданный в апреле 1939 года, организовывал пропагандистские компании для поднятия морали в войсках и обеспечения фронта газетами. В мае 1940 года командующий сухопутными войсками фон Браухич издал декрет о «Единстве в национал-социализме» для поощрения более тесного единения армии и партии, а в октябре 1940 года было опубликовано новое руководство по воспитанию в армии, содержавшее четыре главы: «Немецкий народ»; «Германский рейх»; «Германское жизненное пространство»; «Национал-социализм как основа»148. Армия сопротивлялась дальнейшему вторжению политики, но после катастрофы под Курском, когда моральный дух на востоке серьезно ослаб в ходе долгого отступления, партия отреагировала созданием программы поднятия уровня национал-социалистического сознания в войсках путем доведения до воинских частей политических целей их борьбы. В октябре 1943 года Гитлер приказал офицерам стать своего рода политическими комиссарами, и 22 декабря 1943 года он учредил Штаб национал-социалистического руководства при Штабе Верховного главнокомандующего под руководством генерала Германа Рейнеке. В сотрудничестве с партийной канцелярией Рейнеке назначал политических офицеров во все основные воинские подразделения. К декабрю было уже 1047 штатных «комиссаров», и 47 000 других офицеров, которые сочетали политическое образование с регулярными воинскими обязанностями149. Им был предоставлен равный с фронтовыми офицерами порядок подчиненности, и они должны были пройти курсы политического образования. Гитлер хотел избежать того, что ему казалось ошибкой в Великой войне. «Тогда, – говорил он Рейнеке на учредительном заседании нового политического штаба, – это был настоящий абсурд; не было никакой морали». Он напомнил своей аудитории, что победа на востоке возможна только если армия будет существовать «как абсолютно единое идеологическое тело»150.
