Система ГУЛАГа была куда менее смертельной, чем ее германский аналог. Численность заключенных, поступивших и освободившихся из лагерей ГУЛАГа известна с гораздо большей точностью, чем в случае с Германией, так же, как и показатели смертей. За период между 1934 и 1947 годами в лагеря поступило 6 711 037 человек; число умерших или убитых достигло 980 091 человек. Соотношение равно 14,6 %. Почти две трети умерших, погибли в четырехлетний промежуток между 1941 и 1944 годами, главным образом по причине резкого ухудшения питания и отсутствия медицинской помощи, вызванных войной. Уровень смертности в остальные десять лет был существенно ниже. Справедливо и то, что наихудший период для смертности в германских лагерях, промежуток между 1944 и 1945 годами, был результатом военных поражений, бомбежек и катастрофы со снабжением продуктами, а также следствием преднамеренного пренебрежения и брутальности, однако разрыв между 40 % и 14 %, все же, остается впечатляющим. Уровень смертности заключенных в трех немецких лагерях между 1938 и 1940 годами был исключительно высоким еще до начала войны. Смертность в Маутхаузене в 1939 году была 24 %, в 1940 – уже 76 %; в Бухенвальде в 1940 году смертность достигала 21 %, а в Заксенхаузене – 33%47. Концентрационные лагеря в Германии создавались с преднамеренной жестокостью по отношению к врагам нации и противникам военных усилий. Труд в них часто был средством уничтожения. Труд в ГУЛАГе мог быть убийственным, но его цель состояла с том, чтобы поддерживать жизнь заключенных в той степени, в какой они были способны продолжать работать едва ли не в самых зловещих исправительных лагерях. Если бы режим желал их смерти, их бы просто убивали, точно так же, как в 1942 году заключенные, обвиненные в троцкизме, были убиты, чтобы не дать им возможности заразить опасными идеями даже обитателей лагеря.
Столь же поразительные различия между двумя диктатурами видны и в социальной статистике лагерей. Два из них особенно важны. Германские лагеря на протяжении более половины времени их существования были в подавляющем большинстве случаев заполнены не-немцами. В годы войны примерно 90–95 % заключенных лагерей поступили туда из остальной части Европы. Огромное большинство умерших или убитых в немецких лагерях были представителями не-немецкого сообщества. В небольшом лагере в Гусене в 1942 году содержались только 4,9 % этнических немцев (половина узников были испанскими республиканцами, более четверти – русскими). В Нацвейлер-Штрутгофе только 4 % политических заключенных в 1944 году были немцами48. К 1944 году в заключении в Германии находились больше советских граждан, чем в СССР.
В советских лагерях соотношение было почти полностью противоположным. В 1939 году меньше половины процента заключенных составляли представители этнических групп, проживающих за пределами Советского Союза. Большая часть заключенных были этническими русскими и украинцами, которые составляли 77 % обитателей лагерей49. Доля иностранцев росла во время и после войны, когда поляки и немцы были отправлены на работы в лагерях и специальных поселениях. Но в основном Советское государство держало в заключении собственный народ, тогда как в германских лагерях содержались граждане других стран.
