И вот тут-то грянуло. В России началась революция. Никто из эмигрантов этого не ожидал. К примеру, Ленин полагал, что революцию ему доведется увидеть лишь в старости. Возможно, именно поэтому Троцкий устраивался в САСШ всерьез и надолго.
Троцкий не любил Россию, он отвернулся от Европы, ему очень нравилось жить в Америке, но… Лев Давидович был кем угодно, но только не обывателем, для которого главное – уют и хороший уровень жизни. Он хотел делать историю. Согласно теории «перманентной революции», процесс пошел. Значит, надо было спешить.
По большому счету, первая часть этой книги является растянутым предисловием. Настоящие дела начались лишь в 1917 году.
Итак, в России на месте свергнутой монархии образовались целых две конкурировавших власти – Временное правительство под председательством князя Г. Е. Львова и Центральный исполнительный комитет Советов (ЦИК). Первая структура состояла в большинстве из либералов – кадетов и октябристов. Во второй преобладали эсеры и меньшевики.
Эти две власти конкурировали, но на первых порах не враждовали. Так, знаменитый Александр Федорович Керенский входил в обе.
Временное правительство дало только свободу. Да такую, что дальше некуда. По уровню демократии Российская республика (так стала называться страна) далеко превосходила все европейские страны, да и САСШ тоже.
Правда, очень быстро выяснилось: «временные» ничего, кроме как болтать, не умеют и ни на что не способны. К 1917 году экономическое положение в России было хуже некуда. Оказалось – может быть и еще хуже. В стране начался развал. Именно после Февраля страна встала на тот путь, который просто не мог закончиться ничем, кроме катастрофы… И большевики – это еще далеко не самое плохое, что могло произойти. Могло быть куда хуже.
А что же большевики? Они просто-напросто прозевали начало революции. Большевики считали, что революция случится, в лучшем случае, через 10–15 лет. Это похоже на человека, который собирался долго и упорно копить деньги на квартиру, а тут вдруг ему ее предоставляют совершенно бесплатно… Правда, квартира оказалась коммунальной. Но все же.
Ленин узнал о Февральском перевороте из швейцарских газет. На месте событий дело обстояло еще веселее.
В Петрограде находились лишь три молодых члена Русского Бюро ЦК – В. М. Молотов, А. Г. Шляпников и П. А. Залуцкий. Они явились в Таврический дворец, центр революционных событий, где первоначально располагались обе власти, – именно в качестве трех человек, а не представителей РСДРП(б). Хотели просто посмотреть, что происходит, – и их Керенский с ходу ввел в Совет. Потому что туда всех вводили.
А почему бы и не ввести? На тот момент партия большевиков была малочисленной и маловлиятельной. Вот и пускай присутствуют, создают видимость демократии. Людям, мыслящим категориями традиционной политики, сама мысль о возможной победе большевиков казалась несмешным анекдотом.
Однако дело обстояло не так просто. Почему народ в подавляющем большинстве поддержал революцию? Люди надеялись, что новая власть решит две главные проблемы. Первая – это вопрос об окончании войны. К этому времени она уже смертельно надоела, тем более что никто не мог толком объяснить – а ради чего воюем? Вторая проблема – это земельный вопрос. Крестьяне, составлявшие подавляющее большинство населения, мечтали о том, чтобы получить помещичьи земли.
Довольно быстро серьезным людям стало понятно, что этих вопросов Временное правительство решить не в состоянии. О мире речь и не шла – «временные» полностью зависели от Англии и Франции. Собственно, они и пришли к власти при деятельной помощи этих стран. Точнее – их пропихнули во власть. К земельному вопросу даже приблизиться было страшно – потому что решить его «цивилизованно» было невозможно. Что же касается Советов, то лидеры эсеров и меньшевиков, как оказалось, были вполне довольны ситуацией – и не собирались предпринимать какие-то серьезные действия.
Но это станет понятно позже. Весной 1917 года люди пока еще доверяли Временному правительству, а еще больше доверяли Советам.
И вот что тут было делать оказавшимся в Петрограде трем членам ЦК, которые не имели серьезного опыта? Молотов впоследствии вспоминал о дореволюционных временах: «Вот я „Правду“ выпускал, мне двадцать два года было, какая у меня подготовка? Ну что я понимал? Приходилось работать. А эти большевики старые – где они были? Никто не хотел особенно рисковать. Кржижановский служил, Красин – тоже, оба хорошие инженеры-электрики, Цюрупа был управляющим поместьем, Киров был журналистом в маленькой провинциальной газете…»
