Спокойного путешествия не получилось, оно продлилось всего шесть дней и прервалось в канадском порту Галифакс. Канада тогда являлась британским доминионом – то есть уже не колонией, но еще не самостоятельным государством. В этом качестве она принимала участие в Первой мировой войне. А британские власти отнюдь не были заинтересованы, чтобы до России доехал известный противник войны Троцкий. Льву Давидовичу, членам его семьи и еще шестерым его спутникам представители властей предложили сойти на берег. Троцкий отказался. Тогда его вынесли на руках. Это был первый подобный эпизод в биографии Троцкого. Но не последний. Заметим, что Лев Давидович эксплуатировал определенный гуманизм своих оппонентов. Его ведь не выволокли и не вытолкали прикладами, а именно вынесли.
«В Галифаксе (Канада), где пароход подвергался досмотру английских военно-морских властей, полицейские офицеры, просматривавшие бумаги американцев, норвежцев, датчан и других лишь с формальной стороны, подвергли нас, русских, прямому допросу: каковы наши убеждения, политические планы и прочее? Я отказался вступать с ними в разговоры на этот счет. Сведения, устанавливающие мою личность, извольте получить, но не более того: внутренняя русская политика не состоит пока что под контролем британской морской полиции. Это не помешало сыскным офицерам, Меккену и Вествуду, после вторичной безрезультатной попытки допроса наводить обо мне справки у других пассажиров. Сыскные офицеры настаивали на том, что я – terrible socialist (страшный социалист). Весь розыск имел настолько непристойный характер и ставил русских революционеров в столь исключительное положение по сравнению с другими пассажирами, не имевшими несчастья принадлежать к союзной Англии нации, что некоторые из допрошенных тут же отправили энергичный протест великобританским властям против поведения полицейских агентов. Я этого не сделал, чтобы не жаловаться Вельзевулу на дьявола. В тот момент мы еще не предвидели, однако, дальнейшего развития событий.
3 апреля на борт „Христианиафиорд“ явились английские офицеры в сопровождении матросов и от имени местного адмирала потребовали, чтобы я, моя семья и еще пять пассажиров покинули пароход. Что касается мотивов этого требования, то нам было обещано „выяснить“ весь инцидент в Галифаксе. Мы объявили требование незаконным и отказались подчиниться ему. Вооруженные матросы набросились на нас и, при криках „sham“ (позор) со стороны значительной части пассажиров, снесли нас на руках на военный катер, который под конвоем крейсера доставил нас в Галифакс. Когда десяток матросов держали меня на руках, мой старший мальчик подбежал ко мне на помощь и, ударив офицера маленьким кулаком, крикнул: „Ударить его еще, папа?“ Ему было 11 лет. Он получил первый урок по курсу британской демократии».
