«Таким образом, длинные речи министров свелись к нескольким коротким положениям: страна переживает тяжелый кризис, причины кризиса – революционное движение, выход из кризиса – обуздание революции и продолжение войны.
Выходило так, что для спасения страны необходимо: 1) обуздать солдат (Гучков), 2) обуздать крестьян (Шингарев[22]), 3) обуздать революционных рабочих (все министры), срывающих маску с Временного правительства. Поддержите нас в этом трудном деле, помогайте вести наступательную войну (Милюков), – и тогда все будет хорошо. Иначе – уйдем.
Так говорили министры.
Крайне характерно, что эти архиимпериалистические и контрреволюционные речи министров не встретили отпора со стороны представителя большинства Исполнительного комитета, Церетели. Напуганный резкой постановкой вопроса со стороны министров, потеряв голову перед перспективой ухода министров, Церетели в своей речи стал упрашивать их пойти на возможную еще уступку, издав „разъяснение“ ноты в желательном духе, хотя бы для „внутреннего употребления“. „Демократия, – говорил он, – всей энергией будет поддерживать Временное правительство“, если оно пойдет на такую в сущности словесную уступку.
Желание замазать конфликт между Временным правительством и Исполнительным комитетом, готовность идти на уступки, лишь бы отстоять соглашение, – такова красная нить речей Церетели.
В совершенно противоположном духе говорил Каменев. Если страна стоит на краю гибели, если она переживает хозяйственный, продовольственный и пр. кризисы, то выход из положения не в продолжении войны, которое только обостряет кризис и способно пожрать плоды революции, а в скорейшей ее ликвидации. Существующее Временное правительство по всем видимостям не способно взять на себя дело ликвидации войны, ибо оно стремится к „войне до конца“. Поэтому выход – в переходе власти в руки другого класса, способного вывести страну из тупика.
После речи Каменева с мест министров раздались возгласы: „В таком случае возьмите власть“».
Сталин полностью забрал в свои руки газету. Он даже отказался помещать «Письма из далека» Ленина. Это были и в самом письма, написанные из эмиграции до возвращения Ильича (он приехал 3 апреля). Точнее – первое письмо было напечатано. Остальные – нет, под предлогом, что Ленин не знает реальной ситуации. И это было верно. Ленин сложившуюся в России ситуацию не понимал. Он выступал за всяческое форсирование событий. Его позиция заключалась в лозунге «Вся власть Советам!». Сталин был против, потому что не время. В самом деле, советы были пока что «чужими», в них заправляли сторонники компромисса с Временным правительством. Если бы даже взяли Советы власть? Они бы себя так же дискредитировали.
