Сталин против Зиновьева полностью

(Михаил Степанович Ольминский приписал позднее, 19 декабря: «Обо всем этом я слышал в марте 1917 г., будучи одним из редакторов “Правды”»[938]. То есть сам Ольминский выступления Каменева не слушал, газету не читал, однако осуждал. Кому-кому, а Михаилу Степановичу вообще-то следовало в данном случае промолчать. Троцкий написал в «Истории русской революции»: «“Предстоящая революция может быть только революцией буржуазной… Это было, – говорит Ольминский, – обязательное для каждого члена партии суждение, официальное мнение партии, ее постоянный и неизменный лозунг, вплоть до Февральской революции 1917 года и даже некоторое время после нее”. Для иллюстрации Ольминский мог бы сослаться на то, что “Правда”, еще до Сталина и Каменева, то есть при “левой” редакции, включавшей самого Ольминского, писала (7 марта), как о чем-то само собою разумеющемся: “Конечно, у нас еще не идет вопрос о падении господства капитала, а только о падении господства самодержавия и феодализма”… Из слишком короткого прицела и вытекло мартовское пленение партии буржуазной демократией»[939].

Члены РСДРП с 1905 г. Вера Лазаревна Швейцер, с 1904 г. Франц Карлович Врублевский и с 1903 г. Александра Владимировна Померанцева посчитали «…своей партийной обязанностью сделать следующее заявление. После получения первых сведений в Ачинске о Февральской революции в местном городском собрании состоялся общегражданский митинг, на котором председательствовал т. Муранов (а почтенный Матвей Константинович почему не каялся? Ведь, если верить газете, “за” проголосовали все. – С.В.). С речью о значении происходящих событий выступил т. Каменев. Настроение митинга было чрезвычайно приподнятое. Тов. Каменев говорил с большим подъемом, призывая всех к единению и поддержке нового Временного правительства. Смысл речи т. Каменева был таков: главной задачей момента является объединение всех вокруг поддержки нового правительства, несмотря на политические разногласия, которые разделяли и будут разделять общество. Также т. Каменев говорил о продолжении войны до решения Учредит[ельного] собрания. Содержание речи т. Каменева было в общем либерального характера и вызвало огромное удовлетворение всех граждан г. Ачинска. Митинг закончился посылкой правительственной телеграммы Временному правительству и Михаилу Романову по случаю его “отказа” от престола, составленной комиссией, в которую входил и Каменев вместе с начальником гарнизона полковником Мартыновым, с бывшим городским головой и другими “видными” представителями местных граждан, фамилии которых мы не помним. После этого, 5 или 6 марта, в своей квартире местный купец Максимов устроил банкет, на котором был и т. Каменев (очевидно, Лев Борисович пил вначале “стаканами пребольшими”, а затем и “бочками сороковыми”. – С.В.). Все большевики Ачинской ссылки были недовольны поведением т. Каменева»[940].

Дурной пример оказался до неприличия заразительным. Двадцать четыре старых большевика подписали и направили в ЦК «Заявление группы делегатов на Апрельской конференции 1917 года»:

«…считаем своим долгом довести до сведения братских коммунистических партий, представленных на VII Расширенном пленуме, нижеследующие факты:

1) на заседании отдельных делегаций Апрельской конференции, в частности на заседании Питерской и Московской делегаций, при обсуждении списка первого легального ЦК со стороны многих делегатов был заявлен категорический отвод кандидатуры т. Каменева, ввиду его компрометирующего поведения на суде думской фракции и участия в посылке телеграммы, приветствующей Михаила Романова;

2) ввиду крайне резкого настроения подавляющего большинства делегатов конференции против т. Каменева в связи с телеграммой, руководящему ядру конференции во главе с тт. Лениным и Сталиным (такового “руководящего ядра” не было в природе. – С.В.) пришлось созвать два закрытых заседания большевиков-ленинцев, где т. Ленин отстаивал и с трудом отстоял кандидатуру т. Каменева в члены ЦК;

3) наконец, сам т. Каменев, отлично осведомленный обо всех перипетиях борьбы против его кандидатуры, не сделал ни малейшей попытки для опровержения факта своего участия в посылке ачинской телеграммы на имя Михаила Романова (делегаты, похоже, “слышали звон да не знали, где он”. – С.В.). Опровержение этот факта в тот момент, под свежим впечатлением телеграммы, не составлявшей секрета ни для одного из участников конференции, было абсолютно невозможным.

Попытка т. Каменева ввести в заблуждение делегатов VII Расширенного пленума ИККИ путем голого отрицания неоспоримого и всем известного факта представляет собою совершенно небывалое в нашей партии явление, угрожающее навсегда скомпрометировать политическую честность и партийную репутацию т. Каменева»[941].