Надежде Константиновне выломали руки. Ей пришлось публично заявить о своей капитуляции. Крупская подписала текст «Вместо предисловия» к небольшому сборнику статей и документов «За единство партии. Зиновьев о фракциях и группировках». В первой части («Прежде») этой книжечки весьма скромного объема приводились статьи Григория Евсеевича, опубликованные им до сокращения «семерки до пятерки», а во второй части «…И теперь» – статьи Зиновьева 1926 года. Во вводном тексте Крупская написала: «Тов. Зиновьев, борясь с т. Троцким, вместе со всей партией правильно определял роль фракций в нашей партии. Но, очутившись в меньшинстве, т. Зиновьев «несколько» изменил свое мнение по этому вопросу»[955]. В данном случае вдова Ильича уподобилась вдове иной, хорошо известной нашим гражданам по русской литературе. Однако капитуляция Крупской не помогла. Позднее, 11 июня 1928 г., Надежда Константиновна, будучи руководителем Главполитпросвета, написала членам президиума Главполитпросвета: «В тот период, когда я числилась в оппозиции, у меня создалось крайне тяжелое положение в Главполитпросвете. Дело повелось так, что я очень вежливо, “по-товарищески”, была отстранена от подбора людей. […] Точно так же была я отстранена и от всяких внешних сношений. На мои замечания относительно нецелесообразности тех или иных мероприятий получила ответ: “Это директива Агитпропа”, “Это согласовано с Варварой Николаевной [Яковлевой]”, “Это согласовано с РКИ” и т. д.»[956] И в начале 1930‐х гг. Крупская, будучи заместителем наркома просвещения, занималась чтением «вороха бумажек, к которым» она «никакого отношения»[957] не имела.
Тучи над Объединенной оппозицией и ее вождями продолжали сгущаться…
Ключевым в противостоянии сталинско-бухаринского большинства Цека с Объединенной оппозицией стал 1927 г., когда резко ухудшилось внешнеполитическое положение Советского Союза: едва не началась вторая интервенция (в худшем для СССР варианте на нас бы одновременно напали Великобритания, Франция, Польша и Румыния), а Чан Кайши провел свой переворот в Китае, показав, что оставление Коммунистической партии в составе Гоминьдана навредило делу мировой революции. Постфактум оба эти события, с одной стороны, показали дальновидность оппозиционных вождей, а с другой – дали понять генсеку, что ради сохранения власти в государстве Советов с дискуссиями в партии пора покончить. Если раньше оппозиционеры критиковали деятельность руководящего партийного ядра по конкретным вопросам, то теперь они имели все основания предъявить Сталину со товарищи целый комплекс претензий по решению ключевых политических, экономических и социальных проблем. Как заметил в своем письме во власть один рабочий, «раньше мы искали, в чем разногласия между партией и оппозицией. А теперь уже не найдешь, в чем они согласны с партией»[958].
Теперь обо всем по порядку.
В марте 1927 г. чрезвычайно возрос интерес советских граждан и партийной массы к событиям в Китае – деятелю Объединенной оппозиции К.Б. Радеку, невзирая на все препятствия, «удалось сделать несколько докладов о китайских событиях в Комакадемии и некоторых других партийных ячейках; в Москве заговорили о разногласиях – тогда и ядро ЦК вынуждено было реагировать на эти доклады т. Радека».
4—5 апреля в Колонном зале Дома Союзов после троекратного откладывания «состоялось собрание актива Московской организации. На этом собрании выступили докладчиками тт. Бухарин и Сталин и удалось получить слово также т. Радеку. Тов. Бухарин и Сталин доказывали, что положение дел в Китае вполне благополучно, что Чан Кайши подчинился пленуму ЦК Гоминьдана, что мы продолжаем с успехом использовать правых гоминьдановцев и что дело в общем идет безусловно успешно»[959]. По иронии Объединенной оппозиции, «особенно знаменательна» была речь генерального секретаря ЦК ВКП(б), который «заявил, что Чан Кайши несколькими головами выше Керенского и Церетели, ибо он ведет-де войну против империализма, что правые гоминьдановцы капитулировали перед левым Гоминьданом, что мы спокойно можем и должны использовать и дальше правых гоминьдановцев, как крестьянин использует даже худую кобылу, что эти правые гоминьдановцы хорошо разлагают тыл северян, что декларация Чан Кайши о подчинении Гоминьдану есть наша “победа” и т. д.»[960].
Чан Кайши своими действиями доказал справедливость заявления генсека о том, что китайский лидер «несколькими головами выше» Александра Федоровича Керенского и Ираклия Георгиевича Церетели. 12 апреля Чан Кайши устроил т. н. Шанхайскую резню – массовое истребление китайских коммунистов силами Гоминьдана и его союзников.
