А это в свою очередь дало сторонникам сталинско-бухаринского ЦК основание говорить о «“партии Троцкого” с окружными и районными секретарями»[1162]. В целом, при формировании «партии внутри партии» (как бы троцкисты и зиновьевцы от этого ни открещивались) Объединенная оппозиция ориентировалась, если по Троцкому – на молодежь как на «барометр партии». Это прекрасно понимали не только вожди сталинско-бухаринского ЦК, но и партийный актив, делавший заявления из серии: «Мы не позволим бывшим лидерам натравливать нашу подрастающую молодежь на ЦК»[1163].
О нелегальном оппозиционном апогее написал в своих воспоминаниях Л.Д. Троцкий: «Несмотря на чудовищный террор, в партии пробудилось стремление услышать оппозицию. Этого нельзя было достигнуть иначе, как на нелегальном пути. В разных концах Москвы и Ленинграда происходили тайные собрания рабочих, работниц, студентов, собиравшихся в числе от 20 до 100 и 200 человек, для того чтобы выслушать одного из представителей оппозиции. В течение дня я посещал два-три, иногда четыре таких собрания (с учетом средней продолжительности выступлений Троцкого можно предположить, что Лев Давидович перешел на привычный в годы Гражданской войны 17‐часовой рабочий день). Они происходили обычно на рабочих квартирах. Две маленькие комнаты бывали битком набиты, оратор стоял в дверях посредине. Иногда все сидели на полу, чаще, за недостатком места, приходилось беседовать стоя. Представители Контрольной комиссии являлись нередко на такого рода собрания с требованием разойтись. Им предлагали принять участие в прениях. Если они нарушали порядок, их выставляли за дверь. В общем, на этих собраниях в Москве и Ленинграде перебывало до 20 тыс. человек (из этого мемуарного свидетельства, которое отдает псевдонаучной фантастикой, Сталин мог сделать вывод о масштабах троцкистско-зиновьевской подпольной организации в 1927 году. –
В рамках подготовки вначале к демонстрации в честь 10‐й годовщины Октября, а затем и к XV съезду ВКП(б), оппозиция подготовила «письма счастья»[1165], предназначенные «только для членов партии». О том, насколько широко оппозиционерам удалось распространить образец спама двадцатых годов ХХ в., сведений нет, однако любая листовка вкладывала козыри в рукава сталинского руководства. Именно поэтому оппозиция подчеркивала, что молчать она «не может», а ответом на запрет обсуждения проблем стали «“нелегальные собрания”, “подпольные типографии”», за которые оппозиционеров третировало большинство ЦК ВКП(б).
В листовке приводились слова, сказанные Г.Е. Зиновьевым на том самом Объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б), на котором его и Л.Д. Троцкого исключили из членов высшего большевистского органа: «Вам придется либо дать нам говорить […] либо арестовать нас всех»[1166] (заметим, зиновьевское предложение не было реализовано лишь в отношении Л.Д. Троцкого, которого, как известно, вначале отправили в ссылку, потом за границу, где в конце концов зарубили по приказу И.В. Сталина безо всякого ордера на арест). Главные лозунги листовки – в самом начале: «Повторим огонь направо – против кулака, нэпмана и бюрократа: против оппортунизма, против раскола, за единство ленинской партии! Выполним “Завещание” Ленина [снимем Сталина с поста генсека. –
