Сталин против Зиновьева полностью

«1. На совещании на квартире Смилги 11 ноября ленинградская группа впервые ставит вопросы: 1) о необходимости обратиться с письмом в ЦК по поводу “смычки” и “беспартийных”; 2) признать для себя необходимым XV съезду, ибо иначе вторая партия неминуема (конечно, мы не можем отказаться от платформы) и 3) признать необходимым СЕЙЧАС ЖЕ приступить к обсуждению с товарищами единомышленниками (прежде всего с лучшими рабочими Питера и Москвы) обо всем этом (прежде всего о поведении нашем на XV съезде). Группа Троцкого отвечает отрицательно на все три вопроса, сразу же выдвигая обвинение в “капитуляции” и т. п. По пункту о двух партиях группа Троцкого заявляет, что это “метафизика двух партий”, что это “фетишизм” и пр.

Два-три дня идут острейшие прения. Только самая решительная постановка нами [вопроса] приводит к принятию письма 14 ноября за подписью 31 [деятеля оппозиции]. После этого, через пару дней, группа Троцкого начинает признавать, что посылка письма была правильным шагом, а текст письма безукоризненным. В то же время [троцкисты] ведут безобразную “проработку” нас.[1212]

2. 22 ноября Зиновьев представляет документ “резюме положения и ближайшие задачи”. Предварительно показывает Смилге и по его совету вычеркивает полемику против Троцкого (“метафизика двух партий” и т. п.). Лашевич едет с этим документом в Ленинград для совещания с ближайшими друзьями. В тот же день документ передается Зиновьевым Троцкому для предварительного сговора. В тот же день Радек сообщает Каменеву, что группа 23‐го года (имеется в виду Левая оппозиция. – С.В.), в общем, солидарна с нами. Лашевич выезжает с убеждением, что отступать мы будем ВМЕСТЕ с группой 23‐го года, солидарно.

23. 23 ноября Троцкий заявляет Каменеву, что Радек передал решение группы Л[ьва] Д[авидовича] неточно, что расхождения “на 60 %” остаются.

24 ноября в квартире Смилги на новом совещании Троцкий заявляет, что он и его группа относятся к тезисам (“резюме” Зиновьева) “непримиримо отрицательно”. Троцкий зачитывает (без предварительного сговора): а) большие тезисы о положении и б) проект обращения к XV съезду. Гробовое молчание. Текст тезисов Троцкого страшно преувеличивает вопрос о термидоре, ставит глубоко принципиально вопрос о двух партиях и пр.

Зиновьев заявляет, что после такого документа говорить не о чем. Каменев говорит: “Это есть надгробное слово блоку”. Почти разрыв. Троцкий обещает Зиновьеву дать Зиновьеву и др. свои тезисы, но НЕ ДАЕТ ИХ ДО СИХ ПОР»[1213].

Зиновьев, будучи человеком менее решительным, не мог выскочить «за флажки» «ленинской» партии. В этом его вполне поддерживали Каменев и тем более неизменно лично и политически преданный Ленину Смилга, которые не могли воспринять тезисы Троцкого иначе, как опасную крамолу. Троцкий с его опытом самостоятельной работы в рамках единой РСДРП был готов на образование самостоятельной партии – как и Радек. Однако и сам Троцкий, и все остальные прекрасно знали, что опыт Льва Давидовича по созданию во времена «единой» РСДРП даже не собственной партии, а сколько-нибудь весомой фракции был провальным.

Далее – 25 ноября Зиновьев, вспоминая так и не переданные ему тезисы Троцкого, набросал ответ вождю Левой оппозиции:

«Мы вынуждены констатировать, что важнейший документ, оглашенный Л.Д. Троцким (без всякой попытки ознакомить нас с ним предварительно), не дан нам на руки, вопреки прямому уговору. Документ этот настолько важен, что мы вынуждены остановиться на нем сейчас же. Ибо дело не только в том, чтобы написать общую бумажку, которая проживет два дня, а дело в том, чтобы выяснить, насколько у нас сохраняется общность взглядов на все положение вещей в связи с XV съездом и тем, что будет после XV съезда.

Вся первая вводная часть документа Л[ьва] Д[авидовича], по нашему мнению, неправильна. Она отходит от нашей платформы. В вопросе о “термидоре” и элементах перерождения документ Л[ев] Д[авидович] ПРЕУВЕЛИЧИВАЕТ настолько, что получается прямо КАРИКАТУРА на большевистскую оценку. Принять эту оценку значит погубить наше дело. Мы НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ принять этой оценки не можем.

Особенно неверной и небольшевистской (! – С.В.) является оценка в документе Л[ьва] Д[авидовича] нынешнего состояния РАБОЧЕГО КЛАССА. Мы уже не раз спорили с[о] Л[ьвом] Д[авидовичем] по этому вопросу и раньше. Сказанное в документе об усталости и пассивности рабочего класса СССР НЕВЕРНО и ведет к выводам, совершенно неверным и губительным.

Отсюда в документе и неверные оценки состояния партии, преувеличенные на 100 % и потому ведущие к губительным выводам.

Установка на то, что спасение нашей революции лежит только на Западе, тоже неверна. Конечно, в последнем счете (двусмысленная получилась фраза. – С.В.) решает мировая революция. Но нашим ключом к нынешней ситуации являются слова Ленина – “10–20 лет” и т. д. И в этой важной части это есть отход от платформы. Таковы наиболее крупные принципиальные ошибки документа.