Аналогичную позицию заняла британская делегация и на второй Конференции круглого стола по Палестине, проходившей в Лондоне в сентябре—октябре 1946-го и январе—феврале 1947 гг. Правда, теперь к плану Моррисона был добавлен для возможности выбора еще и план министра иностранных дел Бевина. Он же предлагал «кантонизацию» — еще большее дробление Палестины на небольшие зоны компактного проживания арабов и евреев. Как и следовало ожидать, против обоих планов выступили и представители арабского населения Палестины, и Еврейское агентство. Последнее признавало только одно решение: немедленное объявление британским правительством создания независимого еврейского государства. Арабы же не менее твердо выступали и против создания еврейского государства даже в форме автономии или кантонов, и против дальнейшего въезда евреев в Палестину.
Невозможность добиться компромисса оказалась столь очевидной, что Великобритания решила вообще устраниться от решения вопроса, из-за которого она подвергалась нападкам со стороны США (в феврале Трумэн вновь потребовал впустить в Палестину сразу 100 тысяч евреев) и со стороны арабских стран. 2 апреля 1947 г. постоянный представитель Великобритании в ООН и Совете Безопасности Александр Кадоган передал заместителю генерального секретаря ООН просьбу своего правительства включить палестинский вопрос в повестку дня ближайшей сессии Генеральной Ассамблеи.
В то же самое время в Москве, в аппарате ЦК ВКП(б), решалась судьба Еврейского антифашистского комитета (ЕАК). Его создали осенью 1941 г. с единственной задачей — служить всего лишь одним из многих инструментов внешнеполитической пропаганды.
Вместе с Совинформбюро, антифашистскими комитетами советских женщин, советской молодежи, советских ученых ЕАК должен был в материалах для иностранной прессы «показать еврейским массам за рубежом, как надо бороться с фашизмом», «мобилизовать общественные симпатии вокруг беспрецедентной борьбы народов Советского Союза»[16].
Возглавив в апреле 1946 г. ОВП ЦК, М.А. Суслов начал работу с того, с чего обычно начинают все, получившие в ведение новый для себя, совершенно незнакомый и огромный аппарат. Он стал знакомиться с деятельностью всех подразделений ОВП, в том числе и с находившимися в двойном подчинении, МИДа и отдела, антифашистскими комитетами, и выяснил, что два из них, женщин и молодежи, быстро сориентировались в изменившейся ситуации, сочли изначальные задачи выполненными и нашли для себя иные. В конце 1945 г. они стали ядрами двух новых международных организаций: Международной демократической федерации женщин и Всемирной федерации демократической молодежи, активно, по подсказке МИДа и ОВП, направляя их работу в нужное для СССР русло. А еще два, ученых и еврейский, продолжали упорно цепляться за прежние, давно утратившие актуальность функции, которые более успешно и профессионально выполняло Совинформбюро.
Получив такую, в общем объективную, без какой-либо примеси антисемитизма, оценку, Суслов полностью согласился с мнением отдела: «ЕАК распустить, а функции по пропаганде возложить на Советское информационное бюро. Газету «Единение», как орган ЕАК, не оправдывающий свое назначение, закрыть. Вопрос о необходимости существования еврейской газеты для еврейского населения (СССР. —
Трудно предположить, что судьбой ЕАК совершенно случайно буквально в те же самые дни заинтересовались еще два ведомства. Мало того, они сами, как бы независимо друг от друга, пришли к тому же мнению, что и Суслов. А именно такими по содержанию оказались две записки. Первая — «О националистических и религиозно-мистических тенденциях в советской еврейской литературе», направленная 7 октября заведующим отделом печати УК М.И. Щербаковым своему шефу А.А. Кузнецову. В ней резко критиковались стихи и проза членов ЕАК П. Маркиша, И. Фефера, Д. Бергельсона, других писателей и поэтов, писавших на идише. Негативную оценку получила и газета «Эйникайт» («Единение») за публикацию этих произведений. В заключение же речь велась почему-то о ЕАК в целом, «который проявляет неразборчивость в посылке за границу произведений советских авторов», и делался вывод: отдел «считает целесообразным обсудить вопрос… на Секретариате» [18].
Спустя пять дней, 12 октября, на свет появилась вторая записка — «О националистических проявлениях некоторых работников Еврейского антифашистского комитета». В подписанной лично министром госбезопасности B.C. Абакумовым записке повторялся смысл предыдущего документа и предлагалось все то же — рассмотреть судьбу ЕАК на Секретариате и распустить его[19].
