На следующий день, соблюдая, видимо, иерархию «триумвирата», выступил и Булганин. Вынужденно, вслед за Маленковым, он признал основной целью экономического развития страны «неуклонный подъем материального и культурного уровня трудящихся», но все же не удержался от выражения характерных для «ястребов» взглядов — мол, США и НАТО готовят войну против СССР, и «если они ее развяжут, то это вызовет могучий отпор всех миролюбивых народов, которые не пожалеют своих сил, чтобы навсегда покончить с капитализмом». А для этого, заявил Булганин, следует «всемерно укреплять нашу армию, авиацию и военно-морской флот. Постоянная боевая готовность наших вооруженных сил и вооруженных сил всего демократического лагеря — самая надежная гарантия от всяких случайностей»[24].
Сталин же и до съезда, и во время его работы держался особняком. Летом, когда узкое руководство сотрясала борьба за лидерство, за определение линии поведения СССР на международной арене, внутриполитического курса, он неожиданно занялся сугубо теоретическими, чисто абстрактными вопросами. Принимая участие с апреля 1950 г. в дискуссии по проекту учебника политэкономии, встречаясь с Леонтьевым, Островитяновым, Шепиловым, Юдиным, Лаптевым, Пашковым, другими экономистами, Сталин углубился в весьма далекие от насущных проблем вопросы и счел их для себя первостепенными. Однако поначалу он противился раскрытию своего участия в такой работе, 15 февраля 1952 г. заметил:
«Публиковать "Замечания" в печати не следует. Дискуссия по вопросам политической экономии была закрытой, о ней народ не знает. Выступления участников дискуссии не публиковались. Будет непонятно, если я выступлю в печати со своими "Замечаниями". Публикация "Замечаний" в печати не в ваших интересах. Поймут так, что все в учебнике заранее определено Сталиным. Я забочусь об авторитете учебника. Учебник должен пользоваться непререкаемым авторитетом. Правильно будет, если то, что имеется в «Замечаниях», узнают впервые из учебника. Ссылаться в печати на "Замечания" не следует. Как же можно ссылаться на документ, который не опубликован. Если вам нравятся мои "Замечания", используйте их в учебнике. Можно использовать "Замечания" в лекциях, на кафедрах, в политкружках, без ссылок на автора»[25].
Затем Сталин с той же увлеченностью вопросами политэкономии написал ответы на письма к нему: А.И. Ноткину — 21 апреля, Л.Д. Ярошенко — 22 мая, А.В. Саниной и В.Г. Венжеру — 28 сентября. И вслед за тем сам ли, по настойчивым ли просьбам руководителя авторского коллектива учебника Д.Т. Шепилова или его бывшего шефа М.А. Суслова, а быть может, и Маленкова, он вдруг изменил первоначальное намерение не публиковать «Замечания». Они, вместе с тремя ответами, буквально в канун открытия съезда появились сначала в «Правде», а потом были изданы и отдельной брошюрой под общим названием «Экономические проблемы социализма в СССР».
Эта публикация вывела Сталина из тени, в которой он находился слишком долго. Практически всех выступавших на съезде вынудили в той или иной форме обращаться к этой работе со словами восхищения. Однако участники съезда невольно подыгрывали Маленкову, ибо в «Замечаниях» Сталин так сформулировал то, что назвал «основным экономическим законом социализма»: «Обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники». Сталин утверждал, что в СССР сохраняется товарное производство, действуют закон стоимости, принцип рентабельности производства, что «борьба капиталистических стран за рынки и желание уничтожить своих конкурентов оказались практически сильнее, чем противоречия между лагерем капитализма и лагерем социализма»[26]. Сталин, хотел он того или нет, подкрепил позицию не Берия и Булганина, а Маленкова.
Не менее далекой от насущных забот, от реального положения страны, от борьбы в узком руководстве оказалась и речь Сталина, произнесенная в последний день работы съезда, 14 октября. Казалось бы, выступление после всех позволит подвести итог неявной, скрытой дискуссии, выразить свое мнение по основным проблемам, оказавшимся в центре внимания. Но Иосиф Виссарионович не воспользовался предоставившейся возможностью, говорил «вообще», безотносительно к происходившему на съезде: о необходимости поддержки «нашей партии», «доверия и сочувствия к ней со стороны братских партий и братских народов за рубежом»; о том, что «наша партия» не останется в долгу, в свою очередь должна «оказывать им поддержку, а также их народам в борьбе за сохранение мира». И обрушился на буржуазию, уклонившись тем самым от личного участия в борьбе за лидерство в узком руководстве, от поддержки своим авторитетом одной из двух противоборствующих групп.
