Все происшедшее на съезде однозначно свидетельствовало: возможность заключения закулисных сделок окончательно исчерпала себя. Схватка — и за власть, и за определение курса для СССР — должна неизбежно, неминуемо и очень скоро прорваться наружу. Стать явной.
Первый пленум нового состава ЦК, собравшийся 16 октября, поспешил образовать непредусмотренное только что скорректированным уставом Бюро Президиума ЦК КПСС. Далеко не случайно повторив название высшего исполнительного органа государственных структур, он не внес ничего существенного в сложившийся баланс сил, не повлиял решительно на приоритетность любой из двух позиций, которые без явного пока успеха отстаивали те, кто встал во главе страны полтора года назад. В бюро, очередное узкое руководство — «девятку», впервые созданную легально, вошли Сталин, Маленков, Берия, Булганин, Хрущев, Ворошилов, Каганович, Первухин и Сабуров[1].
В таком составе при нормальной процедуре решения вопросов с помощью голосования бюро могло распасться на несколько не имеющих явного преимущества групп: Маленков, Первухин, Сабуров; Берия, Булганин; Сталин, Ворошилов, Каганович. Следовательно, от Хрущева, от того, кого именно он поддержит, и стал зависеть баланс сил. Безусловно, при анализе расклада следовало учитывать и другое: ни Сталин, судя по его поведению на съезде, ни «тени прошлого» Ворошилов и Каганович в предстоящей схватке, скорее всего, участвовать не будут, просто примут ее исход, каким бы он ни оказался.
Иным образом выглядел Секретариат ЦК, на этот раз необычайно многочисленный. Он включал, во-первых, первого секретаря Челябинского обкома А.Б. Аристова, первого секретаря ЦК КП Молдавии Л.И. Брежнева, первого секретаря Краснодарского крайкома Н.Г. Игнатова — новичков на Старой площади; во-вторых, Н.А. Михайлова, четырнадцать лет возглавлявшего комсомол, Н.М. Пегова, прошедшего недолгую школу заведующего Отделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов; в-третьих, Г.М. Маленкова, П.К. Пономаренко, И.В. Сталина, М.А. Суслова, Н.С. Хрущева, опытнейших аппаратчиков, которым и предстояло вершить здесь все дела.
Наконец, на следующем уровне власти, просто членами Президиума ЦК, оказались: С.Д. Игнатьев — министр госбезопасности, В.В. Кузнецов — председатель ВЦСПС, В.А. Малышев, А.И. Микоян, В.М. Молотов, Д.И. Чесноков — заведующий новым Отделом философских и правовых наук, Н.М. Шверник, М.Ф. Шкирятов, ставший только теперь официально председателем КПК, руководители наиболее значительных парторганизаций — В.М. Андрианов (Ленинградская область), Л.Г. Мельников (Украина) и республиканских государственных структур — Д.С. Коротченко, председатель СМ УССР, О.В. Куусинен, председатель ПВС Карело-Финской ССР.
Однако новая, весьма сложная конструкция власти просуществовала недолго. Уже несколькими неделями позже ее пришлось изменить так, чтобы она более точно соответствовала реально сложившемуся балансу сил, разграничив сферы деятельности двух теперь бесспорных лидеров Маленкова и Берия, то есть тех, кто оказался подлинным претендентом на полную власть, на наследство вождя.
То, что Сталин больше не может или просто не хочет сохранять даже видимость своего былого величия для тех, кто постоянно общался с ним, с каждым днем становилось все более очевидным. И потому Бюро Президиума ЦК пришлось воспользоваться методом решения возникшей проблемы по образцу, выработанному еще 16 февраля 1951 г., только на этот раз не ограничиваться Совмином, а распространить его и на высшие органы партии. Решением от 10 ноября устанавливалось, что председательствование поочередно возлагалось: на заседаниях Президиума ЦК — на Маленкова, Хрущева, Булганина; Секретариата — на Маленкова, Пегова, Суслова; Президиума Совета Министров — на Берия, Первухина, Сабурова. Правда, эти назначения пришлось сопроводить вполне естественной оговоркой: «в случае отсутствия тов. Сталина».
Подобное решение само по себе исключало возникновение очередного узкого руководства, дробило высшую власть, что лишний раз свидетельствовало о достигшей пика неопределенности. Вместе с тем оно содержало нечто весьма многозначительное. Только Маленков оказался в составе сразу двух «троек». Ну а то, что обе они были партийными, делало Георгия Максимилиановича фактически первым секретарем (кстати, именно так должность Маленкова в те месяцы и определяли Хрущев, Молотов, Каганович на январском 1955 г. пленуме). Взамен Берия получил возможность повседневно контролировать работу как Совмина в целом, так и отдельных министерств.
