Все немногие очевидцы того события, за исключением В.М. Молотова и Л.М. Кагановича, уклонившихся от обсуждения с поэтом Феликсом Чуевым данной темы, весьма настойчиво и при том в полном согласии друг с другом утверждали: мол, «дележ портфелей» происходил в Волынском поздним вечером 5 марта, уже после смерти Сталина.
Н.С. Хрущев,бывший первый секретарь ЦК КПСС, председатель Совета Министров СССР: «Как только Сталин умер, Берия тотчас сел в свою машину и умчался в Москву с "ближней дачи". Мы решили вызвать туда всех членов бюро или, если получится, всех членов Президиума ЦК партии… Вот собрались все. Тоже увидели, что Сталин умер. Приехала и Светлана. Я ее встретил. Когда встречал, сильно разволновался, заплакал, не смог сдержаться. Мне было искренне жаль Сталина, его детей, я душою оплакивал его смерть, волновался за будущее партии, всей страны. Чувствовал, что сейчас Берия начнет заправлять всем. Последует начало конца, подготовленного этим мясником, этим убийцей. И вот пошло распределение "портфелей"…»[9] А.Т. Рыбин,бывший сотрудник Управления охраны: «Сталину сделали какой-то сильнодействующий укол. От него тело вздрогнуло, зрачки расширились. И минут через пять наступила смерть. Оказывается, подобный укол, способный поднять или окончательно погубить больного, полагалось делать лишь после согласия близких родных. Но Светлану и Василия не спросили. Все решил Берия. Затем он, Маленков, Хрущев и Молотов поднялись на второй этаж. Сразу начался дележ государственных должностей…»[10]
СИ. Аллилуева, дочь Сталина. Воспоминания ее, человека совершенно незаинтересованного и потому формально беспристрастного, подтверждают отдельные детали рассказанного Хрущевым и Рыбиным. Следовательно, вольно или невольно подкрепляют именно их версию. «В последние минуты, — пишет Аллилуева, — когда уже все кончилось, Берия вдруг заметил меня и распорядился: "Увезите Светлану!" На него посмотрели те, кто стоял вокруг, но никто и не подумал пошевелиться. А когда все было кончено, он первым выскочил в коридор, и в тишине зала, где стояли все молча вокруг одра, был слышен его громкий голос, не скрывавший торжества: "Хрусталев! Машину!.." Потом члены правительства устремились к выходу — надо было ехать в Москву, в ЦК, где все сидели и ждали вестей. Они поехали сообщить весть, которую тайно все ожидали…»[11]
Разумеется, Аллилуева и Рыбин не были посвящены во все детали происходившей за кулисами борьбы за власть. Тогда они не знали да и не могли знать, например, о состоявшемся вечером 5 марта, за полтора часа до смерти Сталина, заседании пленума ЦК, Совета Министров и Президиума Верховного Совета СССР. Но ведь подлинный смысл правительственного сообщения мог пройти мимо внимания лишь Аллилуевой, но никак — Рыбина и тем более Хрущева и обязательно должен был ими учитываться при изложении происходившего в те дни. Более того, Хрущев, ни словом не обмолвившийся о совместном заседании (без сомнения, он считал обязательным для себя не разглашать государственную тайну), почему-то также поступил и с правительственным сообщением, ставшим 4 марта известным всем без исключения.
О побудительных мотивах, вынудивших Никиту Сергеевича столь откровенно проигнорировать общеизвестный факт, можно только догадываться. Однако та настойчивость, с которой он создавал собственную версию тех драматических событий — и когда, находясь уже во главе партии, рассказывал о них 31 января 1955 года на Пленуме ЦК КПСС[12], и много позже, уже на пенсии, когда наговаривал на магнитофон свои «Мемуары», заставляет всерьез рассматривать лишь одну причину сознательного умолчания — явное нежелание Хрущева раскрывать тайны борьбы за власть, в которой он принимал самое непосредственное и активное участие. Он стремился любой ценою отвлечь внимание от подлинной расстановки сил в узком руководстве и неизбежного определения там своего места.
Но, прежде чем обратиться собственно к соперничеству в Кремле, необходимо установить иное. Когда же было подготовлено правительственное сообщение? Или, что равнозначно в данном случае, когда именно узкое руководство приступило к поиску соглашения о переделе власти?
